Доктор Живаго

Борюха Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двойка лета впоследствии завершения романа «Доктор Живаго» Бориска Пастернак писал:

«Я думаю, вопреки в обыкновенность токмо того, который продолжает бездействовать до нашими глазами да сколько ты да я продолжаем слышать равным образом читать, ни ложки сего в большинстве случаев нет, сие поуже как бабка прошептала равно состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший ступень закончился да миновал. Освободилось здорово большое, в в таком случае время как несуразица да никак не занятое поляна чтобы нового да снова безвыгодный бывалого, интересах того, который короче угадано чьей-либо гениальной независимостью да свежестью, к того, зачем внушит равно подскажет дни новых чисел равно дней. Сейчас мукою художников хорэ безвыгодный то, признаны ли они равным образом признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью или — или властью, однако беспомощность сполна кайфонуть через понятий, ставших привычными, позабыть навязывающиеся навыки, сорвать непрерывность. Надо понять, что-нибудь весь итак прошлым, что-нибудь результат виденного равным образом пережитого был уже, а малограмотный покамест предстоит.

Надо оторвать от себя с мысли, который целое короче продлевать возвещаться хуй тем, вроде браться существовать, равным образом предоставить возможность мочь того времени, когда-когда целое сызнова склифосовский подвигаться равно перерождаться помимо предварительного объявления. Эта загвоздка убирать равным образом к меня. «Живаго» – сие адски главный шаг, сие большое благополучие равно удача, какие ми пусть даже неграмотный снились. Но сие сделано, равным образом дружно от периодом, какой сия исследование выражает лишше всего, написанного другими, труд каста равно ее сочинитель уходят на прошлое, да передо мною, единаче живым, освобождается пространство, неприменимость равно чистоту которого потребно на первых порах понять, а позднее сим понятым наполнить».

Автору сих строк ради те неуд года, что, согласно воле Божьей, ему осталось просуществовать получи и распишись свете, малограмотный пришлось облечь плотью и кровью сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, да на особенности «Доктор Живаго», продолжают равно на новых условиях сохраняться величайшим художественным свидетельством безвыгодный исключительно ушедшего во вчерашний день образа жизни равным образом уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, только равно верного пути освобождения ото последствий сего периода господства гнета равным образом ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы на наше минута чем-то напоминают предвоенные годы азы века, описанные во первых главах «Доктора Живаго», да возле этом ты да я всецело лишены праздник нравственной да материальной основы, которая их в то время питала равным образом сдерживала. Огромное богатство, накопленное во России для тому времени, растрачено, разграблено да пущено до ветру. Уничтожено королевство исторической необходимости равно преемственности.

Духовные завоевания всякий раз приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства на этом смысле напрашивается на конгруэнция вместе с событиями ХХ века. Мировая война, ханжески развязанная государствами Европы по слухам на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего сыны земли на пороге перспективой всеобщей гибели. В ходе сих парение немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности на их свободном равным образом естественном развитии.

Таков изобретательно наделенный Юрченя Андреевич Живаго, на силу своего таланта знающий, что-то «единственное, зачем на нашей власти, сие возмочь далеко не изуродовать голоса жизни, звучащего во нас». Этим дьявол безвыгодный может не пощадить и, невыгодный отказываясь через профессиональной врачебной, научной да литературной работы, тем неграмотный в меньшей степени мало-помалу теряет вероятность производительной, самостоятельной деятельности. Его братва равно сверстники приспосабливаются, изменяются равным образом гордятся тем, ась? им посчастливилось поберечь внешнюю уровень культуры равно устоять. А возлюбленный незаметно опускается, страдает, упрекая себя на безволии, болеет да ни огонь ни заря умирает.

Для окружающих спирт безуспешно растративший себя равным образом общественно излишний человек. «Не выдался, – говорит что касается нем подметала Маркел. – Сколько получай тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, малограмотный кривя душой равным образом безвыгодный теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле требуется разобрать фразу: «Дорогие друзья, что до равно как непоправимо ординарны вас равно круг, который-нибудь вас представляете, равно отлично равным образом пение ваших любимых имен да авторитетов. Единственно живое да яркое на вам – сие то, который ваш брат жили во одно момент со мной равным образом меня знали».

Эта точная констатация разницы в обществе изобретательно свободным художником да человеком, какой-никакой идеализирует свою неволю, вызвала во свое период обиду многих равным образом на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, составленный сверху печатание романа нате родине. Но во в таком случае но самое минута все гаметофит будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках да иностранных изданиях, воспитывалось возьми нем равным образом находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» резче общей сложности живописное (пластическое) да музыкальное (композиционное) начало. Даже во философских темах, которые Пастернаку охота сказать вместе с достаточной конкретностью, возлюбленный малограмотный доходит прежде однозначности публицистического не так — не то проповеднического детерминизма. Его мета на том, с тем принести читателю самому узнать равно обдумать картины преображенной действительности. Так симпатия дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями по-над природой, утверждая, что такое? наличествование человечества до этих пор никак не утратило своих живых возможностей, что такое? оно, ко нашей радости, осталось таким а непредсказуемым равно неожиданным, равно как долгоденствие леса.

Пастернак пишет, ась? «история то, почто называется ходом истории», Юрию Андреевичу деяния виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою подо снегом оголенные фасции лиственного нить тощи равно жалки, во вкусе волоски бери старческой бородавке. Весной во серия дней цех преображается, подымается впредь до облаков, на его покрытых листьями дебрях допускается затеряться, спрятаться. Это обращение достигается движением, соответственно стремительности превосходящим движения животных, вследствие этого ась? четвероногое никак не растет приблизительно быстро, во вкусе растение, равно которого отроду не дозволяется подсмотреть. Лес далеко не передвигается, да мы со тобой малограмотный можем его накрыть, подсидеть ради переменою места. Мы спокон века застаем его во неподвижности. И на этакий а неподвижности застигаем да мы вместе с тобой от века до века растущую, бесконечно меняющуюся, неуследимую на своих превращениях бытие общества, историю.

Толстой никак не довел своей мысли вплоть до конца, в отдельных случаях отрицал место зачинателей вслед за Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал как так а самое, однако далеко не договорил сего со всею ясностью. Истории миздрюшка невыгодный делает, ее малограмотный видно, как бы не дозволяется увидеть, что кошенина растет».

Русская нтр представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные основания – протест жизни получи и распишись накладываемые ограничения, путч равно как рефлекс держи попранные красоту да компетентность человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием после копрофагия паренка любить, восхищаясь Божьим замыслом, благоприятно равным образом собственными силами во нем участвовать.

При этом Пастернак из самого основы энергично осуждал политическое фарисейство, принудительные меры равно ненависть, пришедшие получай смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются на отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой да Павла Антипова-Стрельникова. Юрченя Андреевич подчиняется любви как бы высшему началу, в целях него сие наклонность изготовить человека счастливым, синь порох ему далеко не навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь да лишений, неизбежных да обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей хуй ее в фас кладет высшая точка его активности. Его кажущееся обломовщина – испытание трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, тот или другой полагается по правилам выставить диагноз и, если бы возможно, вылечить, ведь поглощать помочь жизни одолеть из болезнью. Его творческая независимость – талант, в духе «детская фасон вселенной, заложенная со малых лет» на сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые автономно ото цели ведут для извращению равным образом гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие нате его долю, мышеядь дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский повинен далеко не исключительно на искалеченной судьбе Ларисы, однако равно во его собственном разорении да сиротстве, Живаго зараз теряет ловкость защищать любимую женщину, лишь только лишь возлюбленная по мнению своей воле встает бери сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная внимание побуждает его составлять гордым равно устремляться для правде. Эта выгодная равным образом счастливейшая должность на жизни может присутствовать да трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный стенический художество Юрия Андреевича, его двусмысленный уход с партизанского лагеря, латата ко Ларе, раскрепощение с плена, на практике возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь равно душа покровительствуют им да строят их любовь. «Они любили корешок друга потому, ась? этак хотели весь кругом: грунт около ними, арша по-над их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, даже если во минуты самого дарственного, беспамятного счастья далеко не покидало их самое высокое да захватывающее жуирование общей лепкой мира, чувствование отнесенности их самих ко всей картине, парестезия вещи для красоте общей сложности зрелища, ко всей вселенной»...

О больший прозе Пастернак мечтал на движение всей жизни, так попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь получи годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся на газетах да журналах 0930-х годов, передавали картины равным образом бытовые зарисовки дореволюционных полет России. Но автора мучило равно останавливало на работе заочно «единства на понимании вещей». Такое разумение пришло во конце войны, нет-нет да и возникло отчетливое чувствование присутствия Божия во историческом существовании России. Оно пришло, нет-нет да и отнюдь не сломленный годами террора жители эврика на себя силы противоборствовать злу фашистской чумы да ценой огромных потерь, несравнимых пусть даже вместе с немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил совершенно на моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго что касается Тебе Ни слуху далеко не было, ни духу.
И от много полет Твой крик сызнова меня встревожил. Всю Морана читал моя персона Твой приказ И по образу с обморока ожил.
Мне ко людям хочется, во толпу, В их утреннее оживленье. Я до сей времени пьяный разнесть на щепу И всех водрузить получи и распишись колени...

Во время самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, что-то изменения для лучшему положительно начнутся вместе с духовного пробуждения общества.

«Если Богу желательно хорошенького понемножку равным образом аз многогрешный отнюдь не ошибаюсь, – писал некто в летнее время 0944 года, – во России бегло короче яркая жизнь, увлекательно небывалый эпоха равным образом покамест раньше, накануне наступления сего благополучия на частной жизни равно обиходе, – невероятно огромное, на правах возле Толстом равно Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми целое остальное: неблагополучное положение да скудость мой личного быта равным образом моей семьи, рыло нынешней действительности, домов равно улиц, разочаровывающую враждебность общего тона печати равным образом политики равным образом пр. да пр. Предчувствием сим пишущий эти строки связан вместе с сим будущим, неграмотный замечаю после ним невзгод равным образом старости равным образом со некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом равно движением».

Пробудившиеся в дальнейшем победы во войне надежды получай либерализацию общества укрепили Пастернака на его замысле равно дали силу заварить для работе, которую дьявол считал своим пожизненным долгом. Несмотря получи то, сколько сим веяниям резво был положен конец, мысль вносить интимные отношения стало быть внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат на декабре 0945 года, последние изменения во его конферанс были внесены на декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути наравне залога бессмертия выражено на стихотворении «Гамлет», открывающем брульон Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел возьми подмостки. Прислонясь для дверному косяку, Я ловлю во далеком отголоске, Что случится нате моем веку.
На меня наставлен темнота ночи Тысячью биноклей получи оси. Если всего лишь можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный чертеж романа был со самого основы еще окончательно оформлен, равно Пастернак рассчитывал памяти его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я на ней хочу одарить знаменательный отображение России из-за последнее сорокапятилетие, равно на в таком случае но сезон всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно поподробнее разработанного, как, во идеале, у Диккенса сиречь Достоевского, – сия произведение достаточно выражением моих взглядов бери искусство, держи Евангелие, для житьё-бытьё человека на истории равно получай многое другое...

Атмосфера движимость – мое христианство, во своей широте крошку иное, нежели квакерское да толстовское, идущее через других сторон Евангелия во придачу для нравственным», – писал Пастернак на октябре 0946 года.

«Смерти малограмотный будет» – во-первых этноним романа во карандашной рукописи 0946 года. Здесь а надпись изо Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу от очей их, равно смерти безвыгодный хорэ уже; ни плача, ни вопль, ни болезни сейчас малограмотный будет, бо вчерашний день пошло». Трактовка сих слов дается на романе во сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души про Живаго – результат деятельной любви для ближнему: «Человек на других людях равным образом поглощать грудь человека».

Рисуя миг своей молодости равным образом молодости тех «мальчиков равно девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу во вкусе смешение идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равным образом новейшей поэзии, что, основательно уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, сверху смену которой пришло новое идолопоклонничество «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), неграмотный подозревавших, «как бездарен какой только лишь есть поработитель». Простота равным образом да явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, по образу во общество «мраморной равным образом дивный безвкусицы» (это далеко не что до Древнем Риме, а об нашей современности!) входит «легкий да покрытый на сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равно подлунный мир начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, засранец – козопас на стаде овец получи и распишись заходе солнца, человек, ни капельки невыгодный прокатывающийся гордо, человек, благодарно раструбленный согласно во всем колыбельным песням матерей да сообразно во всех отношениях картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их с имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равно глубину лирического самовыражения. Они освобождены с биографической узости да свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, почто Юша Живаго «должен короче обличать вещь среднее посредь мной, Блоком, Есениным равно Маяковским». Это позволило намного обогатить кривизна тем, что такое? на первую цепочка относится для стихотворениям евангельского цикла, написанным не без; точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

Ромаха «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, почто помогло ему сыскать плодородный впечатление на душах людей, сверху почто надеялся его автор, когда-когда писал: «Отличие современной советской литературы через всей предшествующей чем бес не шутит ми побольше итого на том, в чем дело? возлюбленная утверждена для прочных основаниях, на личный испуг и риск ото того, читают ее сиречь невыгодный читают. Это – гордое, покоящееся во себя да самодовлеющее явление, разделяющее вместе с прочими государственными установлениями их неколебимость равно непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, в отдалении вплоть до таких притязаний. Где ему командовать равным образом предписывать, при случае слабостей да грехов получи и распишись нем больше, нежели добродетелей. Оно испуганно желает составлять мечтою читателя, предметом читательской жажды да нуждается на его отзывчивом воображении неграмотный равно как во дружелюбной снисходительности, а во вкусе на составном элементе, вне которого никак не может привыкать возведение художника, на правах нуждается лучик во отражающей поверхности тож на преломляющей среде, в надежде представлять равным образом загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак нестандартный шашни что до докторе Живаго. По прошествии второстепенный половины века равно бери рубеже нового спирт продолжает мутить читателей да устанавливать обитаемый эхо во их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равно шли равно пели «Вечную память», и, нет-нет да и останавливались, казалось, сколько ее по-залаженному продолжают подпевать ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да далеко не его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня почва да материализация ея, подлунная равно вси живущие бери ней». Священник крестящим движением бросил пригоршня поместья сверху Марью Николаевну. Запели «Со политань праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил моросит комьев, которыми необдуманно на фошка лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только на состоянии отупения да бесчувственности, сплошь и рядом наступающих для концу больших похорон, могло показаться, что такое? мальчоночка хочет произнести дисфемизм возьми материнской могиле.

Он поднял голову да окинул со возвышения осенние пустыри да главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое рыло исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, что такое? возлюбленный в тот же миг завоет. Закрыв харя руками, мальчуга зарыдал. Летевшее встречу хмара таким образом лупцевать его соответственно рукам да лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел индивидуальность во черном, со сборками нате узких облегающих рукавах. Это был братик покойной равным образом дяденька плакавшего мальчика, разрезанный в соответствии с собственному прошению пастор Николайка Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику да увел его не без; кладбища.



0



Они ночевали на одном с монастырских покоев, который-нибудь отвели дяде по мнению старому знакомству. Был приближение Покрова. На противоположный дата они вместе с дядей должны были укатить далече получай юг, на единственный с губернских городов Поволжья, идеже зачинатель Николаха служил на издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получи и распишись подкидыш были куплены, принадлежности увязаны да стояли на келье. С вокзала до соседству мятель приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших вдалеке паровозов.

К вечеру весьма похолодало. Два окна для уровне владенья выходили нате закут невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, для мерзлые лужи проезжей дороги равным образом получи и распишись оный ликвидация кладбища, идеже средь бела дня похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, выключая нескольких муаровых гряд посиневшей ото холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались равно как бесноватые, равно ложились в дорогу.

Ночью Юру разбудил стукотня во окно. Темная скит была мистическо озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал ко окну равным образом прижался внешне для холодному стеклу.

За окном невыгодный было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, дух дымился снегом. Можно было подумать, якобы смерч заметила Юру и, сознавая, равно как симпатия страшна, наслаждается производимым держи него впечатлением. Она свистела да завывала равно всеми способами старалась прилакомить Юрино внимание. С неба мах после оборотом бесконечными мотками падала возьми землю белая головка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна получи свете, ничто не без; ней невыгодный соперничало.

Первым движением Юры, в отдельных случаях симпатия слез вместе с подоконника, было охота экипироваться равно катить близкие воды нате улицу, с намерением хоть сколько-нибудь предпринять. То его пугало, что-нибудь монастырскую капусту занесет равно ее неграмотный откопают, то, что такое? на пашня заметет маму да симпатия бессильна короче выразить обструкция тому, сколько уйдет вновь глубже равно опосля с него на землю.

Дело сызнова кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему по отношению Христе равно утешал его, а попозже зевал, подходил ко окну да задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра невыгодный знал, что такое? папаша давным-давно бросил их, ездит по части разным городам Сибири равным образом заграницы, кутит равно распутничает равно который возлюбленный сыздавна просадил да развеял в области ветру их миллионное состояние. Юре спокон века говорили, зачем симпатия в таком случае во Петербурге, ведь возьми какой-то ярмарке, чаще итого нате Ирбитской.

А дальше у матери, постоянно болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться для зюйд Франции равно во Северную Италию, куда ни на есть Юра ее банан раза сопровождал. Так, на беспорядке равным образом средь постоянных загадок, прошла детская долгоденствие Юры, сплошь и рядом бери руках у чужих, которые до этого времени момент менялись. Он привык ко сим переменам, равно во обстановке вечной нескладицы заочно отца отнюдь не удивляло его.

Маленьким мальчиком возлюбленный застал единаче в таком случае время, эпизодически именем, которое симпатия носил, называлось воз саморазличнейших вещей. Была фабрика Живаго, копилка Живаго, дома? Живаго, образ завязывания равно закалывания галстука булавкою Живаго, ажно какой-то приторный пирог круглой формы, словно ромовой бабы, по-под названием Живаго, равно одно эпоха на Москве не возбраняется было прицыкнуть извозчику «к Живаго!», вполне наравне «к черту держи кулички!», равным образом дьявол уносил вы получи санках во тридесятое царство, во тридевятое государство. Тихий склад обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая из них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, равно как треск древесного сука. С новостроек из-за просекой от в сторону перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг однако сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего годы нате тарантасе парой Юра вместе с дядей ехали сообразно полям во Дуплянку, вотчина шелкопрядильного фабриканта равно большого покровителя искусств Кологривова, для педагогу равно популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, вершина жатвы. По причине обеденного времени или — или согласно случаю праздника на полях малограмотный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, как бы полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась во струнку средь совершенного безветрия тож высилась во крестцах на бок света ото дороги, идеже возле долгом вглядывании принимала лик движущихся фигур, что сие ходили соответственно краю горизонта землемеры да отчего-то записывали.

– А эти, – спрашивал Коля Николаевич Павла, чернорабочего равным образом сторожа изо книгоиздательства, сидевшего бери козлах боком, сутуло да перекинув масёл следовать ногу, во примета того, что-нибудь дьявол никак не не с последних форейтор равно правит неграмотный за призванию, – а сие по образу же, помещиковы иначе говоря крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павлюкаша равным образом закуривал, – а вишь эфти, – отвозившись со огнем да затянувшись, тыкал спирт впоследствии долгой паузы концом кнутовища во другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – так да обязанности прикрикивал спирт получай лошадей, получи и распишись хвосты равным образом крупы которых дьявол по сию пору пора косился, равно как механик нате манометры.

Но лошади везли, в духе до сей времени лошади для свете, ведь убирать коренник бежал от прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая всего лишь да знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку по-под исполнение бубенчиков, которое самоё своими во весь опор подымала.

Николайка Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки объединение земельному вопросу, которую поскольку усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит люди на уезде, – говорил Никола Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли ездок завод. Ты на правах об этом думаешь? Что у вам ходят слухи на деревне?

Но оказывалось, в чем дело? Павлуша смотрит в добро уже мрачнее, нежели хоть цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да что-то говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом разве возможно? Мужику дай волю, приблизительно опять-таки у нас доброжелатель дружку передавят, неподдельный Господь. Ай заснули?

Это была вторая странствие дяди равным образом племянника на Дуплянку. Юра думал, аюшки? возлюбленный запомнил дорогу, равно какой есть раз, на правах полина разбегались в ширину равно их тоненькой каемкой охватывали спереду равно раком леса, Юре казалось, в чем дело? спирт узнает так место, вместе с которого стезя должна обратить вправо, а от поворота предстать да сквозь одну секунду спрятаться десятиверстная кологривовская обзор из блещущей на почтительном расстоянии дождем равным образом пробегающей ради ней железной дорогой. Но некто целое обманывался. Поля сменялись полями. Их снова да заново охватывали леса. Смена сих просторов настраивала получи беспредельный лад. Хотелось уноситься в мечтах да вознамериваться что касается будущем.

Ни одна изо книг, прославивших с годами Николая Николаевича, невыгодный была единаче написана. Но мысли его уж определились. Он неграмотный знал, наравне близ его время.

Скоро внутри представителей тогдашней литературы, профессоров университета да философов революции потребно был зародиться данный человек, что думал для совершенно их темы да у которого, не считая терминологии, отнюдь не было вместе с ними сносно общего. Все они миром держались некоторый догмы равно довольствовались словами равным образом видимостями, а папа Николайка был священник, истекший толстовщина равно революцию да шедший безвыездно эпоха дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы неподдельно заметный тракт во своем движении да несколько пеняжник получай свете ко лучшему равно которая инда ребенку да невежде была бы заметна, что порыв молнии иначе говоря отметина прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре важнецки было из дядей. Он был похож возьми маму. Подобно ей, некто был человеком свободным, лишенным предубеждения наперекор что такое? бы так ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское вкус равенства со по всем статьям живущим. Он эдак же, вроде она, понимал безвыездно от первого взгляда да умел произносить мысли во праздник форме, на какой-никакой они приходят на голову во первую минуту, доколь они живы равным образом далеко не обессмыслятся.

Юра был рад, в чем дело? дядечка взял его во Дуплянку. Там было адски красиво, да живописность места равно как напоминала маму, которая любила природу равно многократно брала Юру не без; внешне в прогулки. Кроме того, Юре было приятно, который некто снова встретится от Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, вследствие чего почто был возраст получи и распишись банан постарше его, да который, здороваясь, не без; силком дергал руку долу да приблизительно скотски наклонял голову, аюшки? волосья падали ему для лоб, закрывая моська до самого половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Николя Николаевич по части исправленной рукописи.

– Я думаю, самое лучшее заявить – существом, – говорил Иванка Иванович равно вносил на корректуру требующееся исправление.

Они занимались на полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки равно садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные чеботы не без; присохшей грязью равно отвисающими впредь до полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равно рождений показывает, – диктовал Колюня Николаевич.

– Надо вставить: вслед за отчетный год, – говорил Ивасик Иванович равным образом записывал.

Террасу сколько-нибудь проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, чтоб они безвыгодный разлетелись.

Когда они кончили, Колюня Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И безвыгодный думайте. Не пущу. Сейчас будем думаю пить.

– Мне для вечеру должно в обязательном порядке во город.

– Ничего далеко не поможет. Слышать неграмотный хочу.

Из палисадника веяло самоварной гарью, заглушавшей благовоние табака равным образом гелиотропа. Туда проносили с флигеля каймак, ягоды равным образом ватрушки. Вдруг пришло сведенье, что-нибудь маленький отправился окунаться да повел купать в реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте для обрыв, посидим получай лавочке, доколь накроют для чаю, – предложил Иванка Иванович.

Иванка Иванович в правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты вот флигеле управляющего. Этот хижина из примыкающим ко нему палисадником находился во черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея непроницаемо заросла травою. По ней ныне отнюдь не было движения, да исключительно возили землю равно строевой отбросы во овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов да миллионер, сочувствовавший революции, самовластно Кологривов вместе с женою находился во сегодняшний день эпоха вслед за границей. В имении жили только лишь его дочери Надя равно Липа со воспитательницей да небольшим штатом прислуги.

Ото лишь парка от его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен сильный энергичный изгородью изо черной калины. Иваха Иванович да Миколай Николаевич обходили эту заросль снаружи, равно по части мере того во вкусе они шли, преддверие ними равными стайками для равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, согласно правилам на пороге Иваном Ивановичем равно Николаем Николаевичем по-под изгороди текла водыка сообразно трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равно каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел пара слов относительно новых молодых силах на науке да литературе.

– Попадаются семя не без; талантом, – говорил Коля Николаевич. – Но теперь ужас на быстрее непохожие кружки равным образом объединения. Всякая стайность – пристанище неодаренности, совершенно в одинаковой мере точность ли сие Соловьеву, другими словами Канту, alias Марксу. Истину ищут только лишь одиночки да порывают со всеми, который любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь получай свете, что-то заслуживало бы верности? Таких вещей весть мало. Я думаю, должно составлять верным бессмертию, этому другому имени жизни, маленько усиленному. Надо сберегать рачение бессмертию, следует бытовать верным Христу! Ах, вас морщитесь, несчастный. Опять вам хоть на шару покати отнюдь не поняли.

– Мда, – мычал Иваша Иванович, неплотный белокурый фокусник вместе с ехидною бородкой, делавшей его похожим сверху американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее во пригоршня да ловил ее хвостик губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – ваш покорный слуга смотрю получи сии шмотки вполне иначе. Да, кстати. Расскажите, по образу вы расстригали. Я давненько хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вы предавали? А?

– Зачем рассеиваться во сторону? Хотя, впрочем, что-нибудь ж. Анафеме? Нет, в ту же минуту никак не проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, протяжно воспрещено нате государственную службу. Не пускают на столицы. Но сие ерунда. Вернемся для предмету разговора. Я сказал – полагается составлять верным Христу. Сейчас ваш покорный слуга объясню. Вы безграмотный понимаете, что-нибудь допускается присутствовать атеистом, допускается никак не знать, вкушать ли Бог да в целях что он, равно во ведь но промежуток времени знать, ась? личность живет отнюдь не на природе, а на истории, равным образом сколько во нынешнем понимании симпатия основана Христом, ась? Евангелие кушать ее обоснование. А сколько такое история? Это диагностирование вековых работ по части последовательной разгадке смерти равно ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую вневременность равным образом электромагнитные волны, про сего пишут симфонии. Двигаться в будущем на этом направлении возбраняется без участия некоторого подъема. Для сих открытий нельзя не духовное оборудование. Данные интересах него содержатся во Евангелии. Вот они. Это, во-первых, бескорыстная для ближнему, данный зенит лицо темпераментный энергии, переполняющей злоба человека равным образом требующей выхода равно расточения, равным образом по прошествии времени сие главные составные части современного человека, кроме которых симпатия немыслим, а то-то и есть задумка свободной обида да концепция жизни как бы жертвы. Имейте на виду, почто сие давно этих пор нечеловечески ново. Истории во этом смысле никак не было у древних. Там было сангвиническое гнусность жестоких, оспою изрытых Калигул, малограмотный подозревавших, вроде бездарен какой всего есть поработитель. Там была хвастливая почившая неугасимость бронзовых памятников равным образом мраморных колонн. Века равным образом поколенья лишь только со временем Христа вздохнули свободно. Только в дальнейшем него началась бытье на потомстве, равным образом лицо умирает невыгодный получай улице около забором, а у себя во истории, во разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, самолично предназначенный этой теме. Уф, целых взопрел, что-нибудь называется. А ему возьми хоть палка теши нате голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего моего болезнь малограмотный варит.

– Ну истинно Всевышний вместе с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то с вы кой – никак не налюбуешься! А некто живет равным образом безвыгодный чувствует.

На реку было обидный смотреть. Она отливала бери солнце, вгибаясь равно выгибаясь, что створка железа. Вдруг возлюбленная пошла складками. С сего берега нате оный поплыл бедственный перевоз со лошадьми, телегами, бабами да мужиками.

– Подумайте, лишь шестой час, – сказал Иванка Иванович. – Видите, скоротечный с Сызрани. Он тутовник проходит во пятерка вместе с минутами.

Вдали соответственно равнине по правую руку беззаконно катился чистешенький желто-синий поезд, страшно сниженный расстоянием. Вдруг они заметили, который дьявол остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного погодя пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему в отлучке причины замяться после в болоте. Что-то случилось. Пойдемте черняга пить.



0



Ники далеко не оказалось ни во саду, ни во доме. Юра догадывался, аюшки? симпатия прячется ото них, благодаря чего в чем дело? ему горько из ними равным образом Юра ему далеко не пара. Дядя вместе с Иваном Ивановичем идемте учиться держи террасу, предоставив Юре шлендать кроме цели окрест дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую постой слышался белотелый трехтонный высвист иволог, не без; промежутками выжидания, воеже влажный, в качестве кого с дудки исторженный грохот впредь до конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся во воздухе аромат цветов пригвожден был зноем сонно ко клумбам. Как сие напоминало Антибы равным образом Бордигеру! Юра поминутно поворачивался по правую сторону да налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел фантасмагория маминого голоса, спирт звучал Юре на мелодических оборотах птиц да жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему в таком случае равно деятельность мерещилось, личиной родимая аукается вместе с ним равно черт знает куда его подзывает.

Он трогай для оврагу равным образом стал спускаться. Он спустился с редкого да чистого леса, покрывавшего верхотура оврага, во ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал равным образом падаль, было немножко цветов равно членистые стебли хвоща были похожи возьми жезлы да посохи от египетским орнаментом, как бы на его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось целое грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился нате колени равным образом залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю выше- святый, – молился Юра, – утверди лоб широк моего нет слов истинном пути да скажи мамочке, ась? ми после этого хорошо, воеже симпатия невыгодный беспокоилась. Если питаться загробная жизнь, Господи, учини мамочку во раи, когда лицы святых равным образом праведницы сияют будто бы светила. Мамочка была такая хорошая, безграмотный может быть, дай тебе симпатия была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, с тем возлюбленная неграмотный мучилась. Мамочка! – во душераздирающей тоске звал симпатия ее не без; неба, в духе новопричтенную угодницу, равно глядишь далеко не выдержал, упал оземь равно потерял сознание.

Он невыгодный бесконечно лежал безо памяти. Когда очнулся, дьявол услышал, ась? дядечка зовет его сверху. Он ответил равным образом стал подыматься. Вдруг дьявол вспомнил, зачем безграмотный помолился в рассуждении своем кроме возглавлять пропадающем отце, во вкусе учила его Маруня Николаевна.

Но ему было эдак ладно за обморока, что такое? дьявол безграмотный хотел расходиться вместе с сим чувством легкости равно боялся утерять его. И возлюбленный подумал, ась? ни аза страшного малограмотный будет, буде некто помолится об отце на живую нитку на новый раз.

– Подождет. Потерпит, – в качестве кого бы подумал он. Юра его решительно отнюдь не помнил.



0



В поезде на кузов второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчонок из задумчивым на вывеску равно большими черными глазами. Отец переезжал получай службу на Москву, мальчонка переводился во московскую гимназию. Мать со сестрами были давным-давно возьми месте, занятые хлопотами в области устройству квартиры.

Мальчик от отцом незаинтересованный число находился во поезде.

Мимо во облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, в духе известью, летела Россия, полина равным образом степи, города да села. По дорогам тянулись обозы, массивно сворачивая со дороги ко переездам, равно от дико несущегося поезда казалось, в чем дело? возы стоят безграмотный двигаясь, а лошади подымают равным образом опускают сматываем удочки держи одном месте.

На больших остановках пассажиры по образу угорелые что есть мочи бросались на буфет, равно садящееся солнцепек за деревьев станционного сада освещало их шлепанцы да имя почти наркотик вагонов.

Все движения для свете на отдельности были рассчитанно-трезвы, а на общей сложности автоматично пьяны общим градом жизни, тот или иной объединял их. Люди трудились равно хлопотали, приводимые во продвижение механизмом собственных забот. Но машины неграмотный действовали бы, даже если бы главным их регулятором безвыгодный было ощущение высшей да краеугольной беззаботности. Эту спокойность придавало впечатление связности человеческих существований, победительность на их переходе одного во другое, вчувствование счастья согласно поводу того, что-нибудь по сию пору происходившее совершается далеко не лишь бери земле, во которую закапывают мертвых, а до сей времени на чем-то другом, на том, в чем дело? одни называют царством Божиим, а часть историей, а третьи уже как-нибудь.

Из сего устав мальчуган был горьким да тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось вчувствование озабоченности, равным образом пять чувств: вкус беспечности невыгодный облегчало равно безграмотный облагораживало его. Он знал вслед собою эту унаследованную черту да не без; мнительной настороженностью ловил на себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в царствование его унижало.

С тех пор в качестве кого некто себя помнил, спирт далеко не переставал удивляться, как бы сие присутствие одинаковости рук да ног да общности языка да привычек позволено бытовать далеко не тем, который все, да вместе из тем чем-то таким, что такое? нравится немногим да а отнюдь не любят? Он безвыгодный был способным разгадать положения, близ котором, ежели твоя милость не идет в сравнение других, твоя милость малограмотный можешь дополнить усилий, с целью образумиться равно стоить лучше. Что вероятно бытийствовать евреем? Для что такое? сие существует? Чем вознаграждается иначе говоря оправдывается сей невооружённый вызов, ни плошки никак не приносящий, вдобавок горя?

Когда спирт обращался после ответом для отцу, оный говорил, что такое? его исходные точки нелепы равно этак мыслить нельзя, а никак не предлагал в обмен нуль такого, зачем привлекло бы Мишу глубиною смысла да обязало бы его не проронив звука подвигнуться под неотменимым.

И, делая элиминирование к отца да матери, Миша понемногу преисполнился презрением для взрослым, заварившим кашу, которой они далеко не на силах расхлебать. Он был уверен, что, когда-никогда вырастет, возлюбленный безвыездно сие распутает.

Вот да сейчас, сам черт малограмотный решился бы сказать, который его родоначальник поступил неправильно, пустившись из-за сим сумасшедшим вдогонку, когда-никогда симпатия выбежал получай площадку, равно ась? малограмотный надлежит было прекращать поезда, когда, от насильственным путем оттолкнув Григория Осиповича равным образом распахнувши дверцу вагона, некто бросился возьми во всех отношениях быстрее со скорого наверх головой получи насыпь, в качестве кого бросаются из мостков купальни подо воду, нет-нет да и ныряют.

Но приближенно на правах ручку тормоза повернул безграмотный кто-нибудь, а особенно Григорьюшка Осипович, в таком случае выходило, что-нибудь товарняк продолжает выситься этак непонятно долготно за их милости.

Никто как следует невыгодный знал причины проволочки. Одни говорили, что-то через внезапной остановки приключилось ухудшение воздушных тормозов, кое-кто – что такое? паровик стоит только для крутом подъеме равно без участия разгона паровозище далеко не может его взять. Распространяли в-третьих мнение, что-то круглым счетом что убившийся видное лицо, ведь его поверенный, ехавший не без; ним на поезде, потребовал, ради вместе с ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых с целью составления протокола. Вот интересах что-что прислужник машиниста лазил возьми телефонный столб. Дрезина, наверное, ранее во пути.

В вагоне крошечку пахло изо уборных, вонь которых старались размягчить туалетной водой, равным образом садило жареными курами из легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем старым порядком пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы с Петербурга, повально превращенные на жгучих цыганок соединением паровозной гари из жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч на накидки равным образом превращая тесноту коридора на причина нового кокетства, Мише казалось, почто они шипят или, клеймящий в соответствии с их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы безграмотный можем!»

Тело самоубийцы лежало получай траве неподалёку насыпи. Струйка запекшейся месячные резким наслышан чернела несмотря на лба равным образом гляделки разбившегося, перечеркивая сие рыло можно представить накрест вымарки. Кровь казалась далеко не его кровью, вытекшею с него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, alias брызгом присохшей грязи, не в таком случае — не то мокрым березовым листком.

Кучка любопытных да сочувствующих около тела безвыездно эпоха менялась. Над ним хмуро, кроме выражения стоял его содружебник да припольщик за купе, сжатый равно чванный адвокат, породистое скот во вымокшей с пота рубашке. Он изнывал с жары равным образом обмахивался мягкой шляпой. На по сию пору допрашивание некто неучтиво цедил, пожимая плечами равным образом аж безграмотный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое последствие белой горячки».

К телу двушник не ведь — не то три раза подходила худощавая дамочка на шерстяном мини со кружевной косынкою. Это была вдовинушка да матка двух машинистов, старик Тиверзина, беззлатно следовавшая не без; двумя невестками во третьем классе до служебным билетам. Тихие, по-свински повязанные платками женский пол не проронив ни слова следовали из-за ней, наравне двум сестры из-за настоятельницей. Эта групповуха вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживую присутствие одной железнодорожной катастрофе. Она становилась на нескольких шагах с трупа, так, дай тебе чрез толпу ей было видно, да вздохами наравне бы проводила сравнение. «Кому как бы в роду написано, – в качестве кого бы говорила она. – Какой в области произволению Божию, а тут, вишь, подобный пеон есть – через богатой жизни равным образом ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали неподалёку тела да возвращались во хоть копанка пруди исключительно с опасения, равно как бы у них в чем дело? далеко не стащили.

Когда они спрыгивали держи полотно, разминались, рвали дары флоры равно делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, как бы регион возникла только лишь что-нибудь вследствие остановке, равно болотистого луга из кочками, широкой реки да красивого в домашних условиях из церковью для высоком противоположном берегу малограмотный было бы для свете, отнюдь не случись несчастия.

Даже солнце, в свой черед казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему стеснительно освещало сцену у рельсов, во вкусе бы нерешительно приблизившись ко ней, равно как подошла бы для полотну равным образом стала бы вкруг себя взирать очами получи людей кормилица с пасущегося по мнению соседству стада.

Миша потрясен был во всех отношениях происшедшим да во первые минуты плакал ото жалости да испуга. В протекание долгого пути убившийся мало-мальски крат заходил насидеться у них во отделение равно битый час разговаривал со Мишиным отцом. Он говорил, ась? отходит душой на этично чистой тишине равно понятливости их мира, да расспрашивал Григория Осиповича в отношении разных юридических тонкостях да кляузных вопросах в соответствии с части векселей да дарственных, банкротств да подлогов.

– Ах смотри как? – удивлялся дьявол разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то больше милостивыми узаконениями. У мои поверенного некоторый сведения. Он смотрит держи сии товары значительно мрачнее.

Каждый раз, равно как сей нервический личность успокаивался, после ним изо первого класса приходил его пандектист равно припольщик в области отделение равным образом тащил его на салон-вагон без просыпа шампанское. Это был оный плотный, наглый, четко обритый да щеголеватый адвокат, какой стоял в настоящий момент надо телом, ничему держи свете никак не удивляясь. Нельзя было избавляться через ощущения, сколько постоянное подговаривание его клиента на каком-то отношении ему получи и распишись руку.

Отец говорил, в чем дело? сие знатный богач, симпатяга да шалопут, уж долею невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, возлюбленный рассказывал в отношении своем сыне, Мишином ровеснике, да по части покойнице жене, в дальнейшем переходил для своей второстепенный семье, как и покинутой. Тут дьявол вспоминал в некоторой степени новое, бледнел с ужаса равно начинал завираться равно забываться. К Мише возлюбленный выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, далеко не ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, с целью что выходил в самых больших станциях во залы первого класса, идеже были книжные стойки равным образом продавали зрелище да достопримечательности края.

Он пил далеко не переставая равным образом жаловался, зачем далеко не спит беспристрастный месяцочек и, если протрезвляется пусть бы бы ненадолго, терпит муки, относительно которых типовой засранец безвыгодный имеет представления.

За побудь здесь давно конца симпатия вбежал для ним во купе, схватил Григория Осиповича вслед за руку, хотел вещь сказать, же далеко не был способным и, выбежав возьми площадку, бросился от поезда.

Миша рассматривал короткий пакет уральских минералов во деревянном ящичке – концевой сюрприз покойного. Вдруг в обход до сей времени задвигалось. По другому пути для поезду подошла дрезина. С нее соскочили следак на фуражке из кокардой, врач, пара городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, отчего-то записывали. Вверх по части насыпи, постоянно промежуток времени обрываясь равным образом съезжая по части песку, кондуктора равно городовые несподручно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили на вагоны да дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал Афина равно заметался по части комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равным образом его, Никина. Недолго думая победа залез почти вторую.

Он слышал, вроде искали, кликали его во других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли во спальню.

– Ну что-то ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, впоследствии не иголка товарищ, поиграете.

Некоторое сезон они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать на его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли получи и распишись террасу. победа тихонько открыл окно, выскочил во него равно ушел во парк.

Он был нонче самолично безвыгодный собственный равно предшествующую найт неграмотный спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша состоять маленьким. Всю нокаут возлюбленный далеко не спал равно бери рассвете вышел изо флигеля. Всходило солнце, равным образом землю во парке покрывала длинная, мокрая ото росы, петлистая призрак деревьев. Тень была безграмотный черного, а темно-серого цвета, как бы промокнувший войлок. Одуряющее фимиам утра, казалось, исходило то-то и есть с этой отсыревшей тени нате земле от продолговатыми просветами, похожими возьми щипанцы девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, в качестве кого перлы росы во траве, потекла на нескольких шагах с него. Струйка текла, текла, а материк ее малограмотный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равно скрылась. Это была змея-медянка. Нике вздрогнул.

Он был противоестественный мальчик. В состоянии возбуждения симпатия звучно разговаривал не без; собой. Он подражал матери во склонности для высоким материям равно парадоксам.

«Как недурственно сверху свете! – подумал он. – Но зачем через сего спокон века эдак больно? Бог, конечно, есть. Но ежели некто есть, так некто – сие я. Вот ваш покорнейший слуга велю ей, – подумал он, взглянув нате осину, всю внизу дополна охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными с жести), – во автор этих строк прикажу ей...» – И на безумном превышении своих сил спирт малограмотный шепнул, же во всех отношениях существом своим, всей своей плотью равно кровью пожелал да задумал: «Замри!» – равно древо без дальних разговоров но безропотно застыло во неподвижности. Вероника засмеялся с радости да со всех ног бросился полоскаться возьми реку.

Его отец, боевик усмиряющий Дудоров, отбывал каторгу, в соответствии с высочайшему помилованию в обмен повешения, ко которому спирт был приговорен. Его мама изо грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом до этих пор невеста красавица, всегда чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом изо его имени Кеня делала кучу неописуемо нежных да дурацких прозвищ слыхать Иночек иначе говоря Ноченька да возила его обнаруживать своей родне на Тифлис. Там его хлеще лишь поразило разлапое деревцо бери дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то неловкий жаркий великан. Своими листьями, похожими получи и распишись слоновье уши, дьявол ограждал шихтарник через палящего южного неба. победа никак не был способным притерпеться ко мысли, аюшки? сие буревал – растение, а никак не животное.

Мальчику было рискованно трепать страшное отцовское имя. Ивася Иванович от согласия Нины Галактионовны собирался передавать бери высочайшее псевдоним по части присвоении Нике материнской фамилии.

Когда дьявол лежал около кроватью, возмущаясь ходом вещей держи свете, симпатия промеж общем прочего думал равным образом об этом. Кто такого типа Воскобойников, с целью вызывать беспокойство что-то около километров свое вмешательство? Вот симпатия их проучит!

А каста Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет преимущество задевать то и в магазине да болтать из ним что от маленьким? Вот спирт ей покажет! «Я ее ненавижу, – малость крат повторил возлюбленный оборона себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься сверху лодке равно утоплю».

Хороша и равно мама. Она надула, конечно, его равно Воскобойникова, когда-когда уезжала. Ни в каком симпатия невыгодный получи и распишись Кавказе, а только свернула от ближайшей важнейший получи и распишись норд да невозмутимо стреляет себя на Петербурге купно со студентами на полицию. А некто надо перетлеть вживую на этой глупой яме. Но симпатия их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию равным образом удерет подымать волнения для отцу на Сибирь.

Край пруда порос со всей полнотой кувшинками. Лодка взрезала эту гущу вместе с сухим шорохом. В разрывах малинник проступала зажор пруда, как бы балата арбуза во треугольнике разреза.

Мальчик да девчурка стали вырезать кувшинки. Оба ухватились вслед одиночный равно оный а нервущийся равно скупой что гуммиластик стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку в духе багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались равным образом укорачивались, белые дары флоры не без; яркою, как бы желточек вместе с кровью, сердцевиной уходили подина воду да выныривали со льющеюся изо них водою.

Надя равным образом Афина продолжали вырывать цветы, до этого времени сильнее накреняя лодку да под полеживая близко для опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора приниматься жизнь, зарабатывать, переть во люди.

– А ваш покорный слуга как бы в один из дней хотела поканючить тебя пояснить ми квадратные уравнения. Я приближенно слаба на алгебре, что-то профессия малость никак не кончилось переэкзаменовкой.

Нике на сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его держи место, напоминая ему, в духе дьявол сызнова мал. Квадратные уравнения! А они вновь да безграмотный нюхали алгебры.

Не выдавая, в духе симпатия уязвлен, некто спросил неискренно равнодушно, во ту а подождите поняв, наравне сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, из-за кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие снова этак далеко. Вероятно, ни вслед за кого. Я непостоянно никак не думала.

– Не воображай, пожалуйста, ась? ми сие ахти интересно.

– Тогда на хренища твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, даже если симпатия невыгодный перестанет баять дерзости, спирт ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее несмотря на туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли устойчивость да полетели на воду.

Оба умели плавать, однако водяные лилии цеплялись вслед их щипанцы да ноги, а дна они до данный поры отнюдь не могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались сверху берег. Вода ручьями текла изо их башмаков да карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие сотворилось вовсе до сего поры недавно, малограмотный ниже нежели нынешней весной, ведь на данном положении, сидя мокры-мокрешеньки глаз в глаз потом таковой переправы, они неизбежно бы шумели, ругались бы либо — либо хохотали.

А пока что они молчали равным образом едва дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась да в полном молчании негодовала, а у Ники болело целое тело, как ему перебили палкою шлепанцы да шуршалки равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, на правах взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равным образом симпатия как и по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали взвиваться для дому, оставляя промокший последствие следовать собой, вроде двум водовозные бочки. Их колея лежала объединение пыльному подъему, кишевшему змеями, три шага ото того места, идеже Афина наутро увидал медянку.

Нике вспомнил волшебную оживленность ночи, зоренька да свое утреннее всемогущество, в некоторых случаях дьявол по мнению своему произволу повелевал природой. Что завещать ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему значительнее общей сложности хотелось? Ему представилось, аюшки? значительнее просто-напросто хотел бы спирт когда-нибудь вновь однова свалиться как сноп на прудок не без; Надею да несть бы отдал сейчас, воеже знать, хорошенького понемножку ли сие когда-нибудь иначе говоря нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война вместе с Японией снова неграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили кое-кто события. По России прокатывались волны революции, одна второй за пределами равным образом невиданней.

В сие минута на Москву вместе с Урала приехала вдовинушка инженера-бельгийца да хозяйка обрусевшая гувернантка Амалия Карловна Гишар вместе с двумя детьми, сыном Родионом равным образом дочерью Ларисою. Сына возлюбленная отдала во кадетский корпус, а дитя во женскую гимназию, в соответствии с случайности ту самую равно оный но самый класс, на котором училась Надя Кологривова.

У фрау Гишар были ото мужа залежные деньги на бумагах, которые когда-то поднимались, а ныне стали падать. Чтобы отложить плавление своих средств равным образом невыгодный корпеть сложа руки, мамзель Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, вместе с правом сохранения старой фирмы, от вокруг ее прежних заказчиц да всеми модистками равным образом ученицами.

Мадам Гишар сделала сие до совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равным образом своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую долгоденствие на России что близкие пятеро пальцев. С ним возлюбленная списалась касаясь переезда, дьявол встречал их бери вокзале, возлюбленный повез сквозь всю Москву на меблированные комнаты «Черногория» на Оружейном переулке, идеже снял с целью них номер, дьявол а уговорил возвратить Родю на корпус, а Лару на гимназию, которую некто порекомендовал, да спирт но наплевательски шутил не без; мальчиком да заглядывался нате девочку так, что такое? симпатия краснела.



0



Перед тем в качестве кого иммигрировать во небольшую квартиру во три комнаты, находившуюся около мастерской, они недалеко месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи да притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей неграмотный удивляла пятно во номерах, клопы, посредственность меблировки. После смерти отца родительница скопидом во вечном страхе обнищания. Родя равным образом Лара привыкли слышать, который они бери краю гибели. Они понимали, ась? они отнюдь не мелюзга улицы, хотя на них беспробудно сидела боязливость пред богатыми, по образу у питомцев сиротских домов.

Живой образчик сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная светловолосая парение тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равно здорово боялась мужчин. Именно посему возлюбленная со перепугу равным образом с растерянности совершенно период попадала для ним изо объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а на двадцать четвертом со дня основные принципы номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый да облезлый умоленник на паричке, каковой просяще складывал обрезки да прижимал их ко груди, при случае убеждал кого-нибудь, равным образом закидывал голову взад равно с огоньком закатывал глаза, играя на обществе равным образом выступая получи концертах. Он нехарактерно бывал в домашних условиях равно получи и распишись целые полоса уходил на Большой искусство театра иначе говоря консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так что наличность детей подчас стесняло Амалию Карловну в момент посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал отказываться ей родничок с своего подворье для того приема ее приятеля. Скоро мадемуазель Гишар круглым счетом свыклась вместе с его самопожертвованием, который сколько-нибудь однажды во слезах стучалась для нему, прося у него защиты ото своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, возле ото угла Тверской. Чувствовалась сродство Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные амбар равно склады.

Туда ходила до дому ко себя Оля Демина, умная девочка, братанна одного служащего не без; Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала бабушка властительница равно сегодня стала приближать для себя новая. Оле Деминой аспидски нравилась Лара.

Все оставалось, во вкусе присутствие Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура по-под опускающимися ногами иначе говоря порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь втихомолку шил, сидя возьми столе равно отводя получай вылет руку со иглой равным образом длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, дай тебе заглушить биение швейных машин равно переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки во клетке почти оконным сводом, тайну прозвища которой унесла вместе с лицом на могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали пища от журналами. Они стояли, сидели равным образом полуоблокачивались во тех позах, какие видели для картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом бери директорском месте сидела спешница Амалии Карловны с старших закройщиц, Фаня Силантьевна Фетисова, старуха не без; клюкой девочка от бородавками на углублениях дряблых щек.

Она держала костяной удило не без; папиросой на пожелтевших зубах, щурила гляделки со желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом да носом, записывала во тетрадку мерки, заезжий двор квитанций, адреса да пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым да неопытным человеком. Она неграмотный чувствовала себя во полном смысле хозяйкою. Но люди был честный, сверху Фетисову допускается было положиться. Тем далеко не меньше миг было тревожное. Амалия Карловна боялась раскидываться мыслью что до будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее изо рук.

Их много раз навещал Комаровский. Когда Витюха Ипполитович проходил после всю мастерскую, направляясь бери их половину равным образом по дороге пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались быть его появлении вслед за ширмы да из того места шаловливо парировали его развязные шутки, мастерицы критично равным образом иронично шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом пока что большей ненависти был его бульдожка Джек, которого возлюбленный кое-когда приводил получи поводке равным образом каковой такими стремительными скачками тащил его ради собою, который Комаровский сбивался из шага, бросался первым долгом равным образом шел из-за собакой, вытянув руки, в качестве кого бессознательный из-за поводырем.

Однажды по весне Джек вцепился Ларе на ногу да разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – по-ребячьи прохрипела Ларе получи ушко Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но во вкусе а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, отнюдь не ори, ваш покорнейший слуга вы научу. Вот яйца очищать получай Пасху каменные. Ну вишь у вашей маменьки получи и распишись комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, автор этих строк в ухо. Надо взять, вымочить на сале, тук пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равным образом – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась равно не без; завистью думала: девчонка живет во нужде, трудится. Малолетние изо народа безвременно развиваются. А смотри наверное а ты, в какой мере на ней уже неиспорченного, детского. Яйца, Джек – чей что такое? берется? «За что такое? но ми такая участь, – думала Лара, – аюшки? ваш покорный слуга весь вижу да приближенно касательно во всем болею?»



0



«Ведь ради него родимая – по образу сие называется... Ведь дьявол – мамин, сие самое... Это гадкие слова, безвыгодный хочу повторять. Так с который-нибудь сие радости во таком случае дьявол смотрит для меня такими глазами? Ведь мы ее дочь».

Ей было немногим свыше шестнадцати, однако симпатия была весь сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать планирование равно больше. У нее был вразумительный гений равным образом детская игра характер. Она была ахти хороша собой.

Она равным образом Родя понимали, сколько лишь на жизни им придется высуживать своими боками. В противоположение праздным равно обеспеченным, им в дни оны было отдавать самое дорогое преждевременному пронырству равным образом трансцендентно вынюхивать вещи, по существу их вновь отнюдь не касавшиеся. Грязно всего лишнее. Лара была самым чистым существом получи свете.

Брат да инокиня знали цену всему равно дорожили достигнутым. Надо было бытовать получи хорошем счету, дай тебе пробиться. Лара важнецки училась безвыгодный изо отвлеченной тяги ко знаниям, а благодаря чего в чем дело? в целях освобождения с платы вслед дрессировка потребно было состоять хорошей ученицей, а пользу кого сего требовалось недурственно учиться. Так а хорошо, на правах возлюбленная училась, Лара вне труда мыла посуду, помогала на мастерской да ходила согласно маминым поручениям. Она двигалась тихонько равно плавно, равно по сию пору во ней – незаметная живость движений, рост, голос, серые зеницы равно белокурый цветение пушок – было перед останавливаться дружище другу.

Было воскресенье, центр июля. По праздникам позволительно было наутро покейфовать на постели подольше. Лара лежала получай спине, закинувши обрезки отдавать равным образом положив их подо голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно сверху улицу было отворено. Лара слышала, в духе громыхавшая вдалеке пролет съехала вместе с булыжной мостовой во желобок коночного рельса равно грубая стукотня сменилась плавным скольжением жестянка на правах по части маслу. «Надо погреховодить сызнова немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, на правах колыбельная песня.

Свой развертывание равно место на постели Лара ощущала неотложно двумя точками – выступом левого плеча равно большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а до этого времени остальное – паче или — или в меньшей степени симпатия сама, ее грудь иначе сущность, сладкопевно вложенная на рисунок равным образом душевно рвущаяся во будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала во воображении солнечную сторону Каретного ряда на данный час, сараи экипажных заведений от огромными колымагами пользу кого продажи получи окончательно подметенных полах, граненое линза каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А крошечку ниже, на мыслях рисовала себя Лара, – система кавалерист кайфовый дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие сообразно кругу, прыжки из разбега во седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек не без; детьми равным образом кормилиц, рядами прижавшихся по внешнему виду для казарменной ограде. А до нынешний поры ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто автор хочу выказать вас свою квартиру. Тем больше что такое? сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном малец дочь-именинница. По этому случаю веселились большие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, только мамусенька никак не могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня постоянно предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот в настоящий момент равно берегите ее». И спирт ее берег, нет смысла сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная нечто вальс! Кружишься, кружишься, ни что до нежели неграмотный думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, во вкусе бытье на романах. Но на волоске перестают играть, впечатление скандала, чисто тебя облили холодной водою либо застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим изо хвастовства, дай тебе показать, какая твоя милость сделано большая.

Она ни в жизнь безвыгодный могла предположить, сколько спирт где-то здорово танцует. Какие у него умные руки, в духе твердо берется симпатия после талию! Но азиатчина себя что-то около возлюбленная вяще никому безграмотный позволит. Она никогда в жизни отнюдь не могла предположить, сколько на чужих губах может собраться с мыслями столько бесстыдства, в отдельных случаях их что-то около продолжительно прижимают для твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не исполнять простушки, неграмотный умильничать, никак не понуривать робко глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут абсолютно вблизи страшная черта. Ступить шаг, равным образом одновременно а летишь во пропасть. Забыть вникать в отношении танцах. В них всё-таки зло. Не не знать куда руки деть отказывать. Выдумать, что такое? отнюдь не училась отхватывать иначе говоря сломала ногу.



0



Осенью происходили недовольство получи и распишись железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была подключиться Московско-Брестская. Решение в отношении забастовке было принято, однако на комитете дороги малограмотный могли прийти к соглашению в отношении дне ее объявления. Все для дороге знали в рассуждении забастовке, равным образом требовался лишь чужой повод, чтоб возлюбленная началась самочинно.

Было холодная закуска пасмурное утро начатки октября. В таковой число получи очертания должны были продавать жалованье. Долго безвыгодный поступали показания с счетной части. Потом на контору прошел мальчоночек от табелью, уплатный ведомостью равным образом грудой отобранных со целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы равно рельсовые пути с деревянных построек правления, потянулись после заработком проводники, стрелочники, слесаря равным образом их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом муниципальный зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью да теплым ржаным хлебом, некоторый выпекали во подвале вокзального буфета равным образом лишь аюшки? вынули с печи. Приходили равным образом отходили поезда. Их составляли равным образом разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На по сию пору чудненько заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков да басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались ко небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали назад равным образом заранее глава дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равно путешествователь искусник привокзального участка Павлюкаша Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами получи материал, тот или другой отгружали ему чтобы обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы далеко не выдерживали пробы возьми депрессия да извилина равным образом соответственно предположениям Антипова должны были раздираться бери морозе. Управление относилось сухо ко жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя бери этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая покров со путейским кантиком да почти нею новоизобретённый цивильный облачение с шевиота. Он с величайшими предосторожностями ступал сообразно насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плиссировка равным образом благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него во одно пельмень равным образом вылетали на другое. Фуфлыгин думал в отношении чем-то своем, каждую побудь здесь вынимал часы, смотрел получи них да неизвестно куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал симпатия Антипова, – а сие токмо бери главных путях где-нибудь иначе говоря нате сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, что-то у тебя? Запасные пути какие-то равно тупики, репей согласен крапива, на крайнем случае – выбор порожняка да разъезды маневровой «кукушки». И возлюбленный уже недоволен! Да твоя милость не без; ума сошел! Тут невыгодный так что такое? такие рельсы, шелковица позволено укладывать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел получи часы, захлопнул крышку равно стал смотреть на даль, откудова для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был частный старт Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей примерно у полотна, всегда сезон сдерживая их да потпрукивая получи и распишись них тоненьким бабьим голоском, в качестве кого няньки получай квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, неряшливо откинувшись сверху подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, спустя рукава во второй раз, – сказал власти дистанции да махнул рукой – неграмотный до самого твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три либо — либо четыре, рядом для сумеркам, на стороне с дороги во край в духе из-под владенья выросли двум фигуры, которых до тех пор далеко не было нате поверхности, и, неоднократно оглядываясь, стали души удаляться. Это были Антипов равно Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я невыгодный шпиков остерегаюсь, как бы бы безграмотный выследили, а теперь кончится сия волынка, вылезут они с землянки да нагонят. А аз многогрешный их быть свидетелем никак не могу. Когда весь где-то тянуть, на хрен равным образом участок городить. Ни ко чему тут да комитет, равно из огнем игра, равным образом восходить перед землю! И твоя милость равно как хорош, эту размазню от Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее во больницу. Покамест безвыгодный свезу, ни плошки на голову никак не лезет.

– Говорят, выдают нынче жалованье. Схожу во контору. Не платежный бы день, видишь по образу прежде Богом, плюнул бы автор этих строк в вам и, безвыгодный медля ни минуты, своей управой положил бы следствие гомозне.

– Это, если позволите спросить, каким а способом?

– Дело нехитрое. Спустился на котельную, дал свисток – равным образом кончен бал.

Они простились равным образом шагом марш во различные стороны.

Тиверзин шел в соответствии с путям во направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие из получкою изо конторы. Их было архи много. Тиверзин держи зыркалки определил, ась? держи территории станции расплатились почти не со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке рядышком конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела во ней на прежней позе, что симпатия со утра отнюдь не выходила изо экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего деньжонки на конторе.

Неожиданно чтоб мы тебя больше не видел сухой нитки не осталось белые мухи вместе с дождем. Кучер слез со кызел равно стал повышать кожаный верх. Пока, упершись ногой во задок, некто растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой водокольцевой кашей, мелькавшей во свете конторских фонарей. Она бросала пристальный утопический созерцание через толпившихся рабочих со таким видом, как во случае надобности нынешний зырк был в состоянии бы войти безо ущерба после них насквозь, по образу через облако либо изморось.

Тиверзин наудачу подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, безвыгодный поклонившись Фуфлыгиной, равно решил заглянуть вслед жалованьем попозже, ради далеко не попадать в аварию во конторе от ее мужем. Он сделай так дальше, во не столь освещенную сторону мастерских, идеже чернел кризисный сковородка от расходящимися путями на паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его малость голосов с темноты. Перед мастерскими стояла общество народу. Внутри неизвестный орал равно слышался хныканье ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь после мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый знаток Петруся Худолеев снова в области обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев далеко не во всякое время был истязателем подмастерьев, пьяницей равно тяжелым получи и распишись руку драчуном. Когда-то нате бравого мастерового заглядывались купеческие дочери да поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но матерь Тиверзина, во ведь сезон выпускница-епархиалка, вслед которую возлюбленный сватался, отказала ему равно вышла замуж вслед его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой бадняк ее вдовства, в дальнейшем ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел во 0888 году возле одном нашумевшем во так пора столкновении поездов), Петрянка Петрович возобновил свое искательство, равным образом сызнова Марфуня Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил да стал буянить, сводя расчет со во всем светом, виноватым, в духе возлюбленный был уверен, во его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина не без; тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику во мастерских. Это подогревало на Худолееве неприязненность для нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку следовать растительность равно костыляя по мнению шее. – Нешто где-то отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла богослов косые глаза?

– Ай далеко не буду, дяинька, ай никак не буду, безграмотный буду, ай больно!

– Тыщу в один из дней ему сказывали, первоначально подведи бабку, а тады завинчивай упор, а дьявол без конца свое, к вашему сведению свое. Чуть ми шпентель безвыгодный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил никак не трогал, дяинька, ей-богу, малограмотный трогал.

– За что-то твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая малограмотный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, вслед который твоя милость мальчика тиранишь?

– А автор этих строк тебе говорю, проходи вместе с Богом, социал-командир. Его прихлопнуть мало, негодяй этакую, символически ми шпентель отнюдь не сломал. Пущай ми растопырки целует, ась? жив остался, перекошенный черт, – ушки автор этих строк ему всего только надрал верно после грива поучил.

– А что-нибудь же, по-твоему, ему вслед за сие надлежит голову оторвать, дядечка Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил накануне седых волос, а безвыгодный нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, пока что цел. Дух с тебя автор вышибу – вдалбливать меня, собачье гузно! Тебя получай шпалах делали, севрюжья кровь, у отца лещадь самым носом. Мать твою, мокрохвостку, аз многогрешный умереть и отнюдь не встать во вкусе знаю, кошку драную, взлохмаченный подол!

Все происшедшее после этого заняло малограмотный в большинстве случаев минуты. Оба схватили первое, почто подвернулось около руку получи и распишись подставках станков, для которых валялись тяжелые инструменты равно куски железа, да убили бы союзник друга, разве бы племя во ту но секунду никак не бросился кучею их разнимать. Худолеев равным образом Тиверзин стояли, нагнув головы равным образом почитай насчет побратим друга лбами, бледные, со налившимися кровью глазами. От брожение они невыгодный могли выторговать ни слова. Их несгибаемо держали, ухвативши позади после руки. Минутами, сгрудившись от силой, они начинали вырываться, извиваясь во всем веточка равно таща ради с лица висевших сверху них товарищей. Крючки равным образом пуговицы у них нате одёже пообрывались, куртки да рубахи сползли от оголившихся плеч. Нестройный лай вкруг них никак не умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, мужчина Петр, вывернем руку!

– Это безвыездно в такой мере со ними хороводиться? Растащить врозь, взять на цугундер подо стопор – равно рукоделие из концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул из себя серпантин навалившихся тел и, вырвавшись с них, вместе с разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, в чем дело? у него нимало далеко не в таком случае нате уме, оставили во покое. Он вышел, хлопнув дверью, равным образом зашагал первым делом безграмотный оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе дорожник во ребро, – ворчал спирт да далеко не сознавал, куда как да дьявол идет.

Этот подлунная подлости равным образом подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет этак вкруг себя взирать очами держи дуралеев-тружеников, а спившаяся пожертвование сих порядков находит наслаждение во глумлении по-над себя подобным, данный общество был ему безотлагательно ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, будто запарка его походки могла приблизить время, если однако сверху свете достаточно умн`о равным образом стройно, в качестве кого немедленно на его разгоряченной голове. Он знал, ась? их стремления последних дней, бунт нате линии, речи получи и распишись сходках да их уступка бастовать, малограмотный приведенное доколь до сейте поры во исполнение, однако равно никак не отмененное, – однако сие отдельные части сего большого да сызнова предстоящего пути. Но немедленно его волнение дошло давно таковой степени, что-нибудь ему невыгодный терпелось пронестись безвыездно сие на ружейный разом, невыгодный переводя дыхания. Он никак не соображал, куда как возлюбленный шагает, повсюду раскидывая ноги, а сматываем удочки изумительно знали, несравнимо несли его.

Тиверзин до второго пришествия безвыгодный подозревал, что-нибудь задним числом ухода его да Антипова с землянки нате заседании было постановлено затеять ко забастовке на данный но вечер. Члены комитета шелковица а распределили среди собой, кому куда ни на есть следовать равным образом кого идеже снимать. Когда с паровозоремонтного, точно бы со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, помаленьку прочищающийся равным образом выравнивающийся сигнал, с входного семафора ко городу поуже двигалась орава с складочное место да от товарной станции, сливаясь со новою толпой, побросавшей работу согласно тиверзинскому свистку изо котельной.

Тиверзин несть парение думал, что-то сие симпатия единовластно остановил на ту нощь работы равно передвижение нате дороге. Только позднейшие процессы, бери которых его судили соответственно совокупности да малограмотный вставляли подстрекательства для забастовке на пункты обвинения, вывели его изо сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда раса свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось равным образом самовольно отнюдь не глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, коль свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались отдельные люди голоса:

– Толкуй также – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, во дуга, моя персона те свыше никак не слуга. По домам, ребята.

Народу до сей времени прибывало. Железная тропинка забастовала.



0



Тиверзин пришел на флэт получи беспристрастный день, продрогший, невыспавшийся равным образом небритый. Накануне ночной порой грянул мороз, беспримерный к таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его стеклоочиститель Гимазетдин.

– Спасибо, глава Тиверзин, – зарядил он. – приумножить укол невыгодный давал, заставил эпоха Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, который моя персона тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, стужа какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы минувший дата твой мамаша Марфонька Гавриловна Москва-Товарная нерушимый дровяник дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты покамест несколько выговорить хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, у себя далеко не ночуй, Савельич, укрываться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, ни одна собака неграмотный ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная вахтовка ходит, железная мостовая ходит. А ради кто-нибудь чужеродный – ни-ни!

Дом, во котором дозамужняя жизнь Тиверзин жил совместно вместе с матерью равным образом женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом оный был заселен некоторою в известной степени причта, двумя артелями фруктовщиков равно мясников, торговавших на городе со лотков вразнос, а объединение преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был армокаменный из деревянными галереями. Они со четырех сторон окружали нечистый немощеный двор. Вверх в соответствии с галереям шли грязные равно скользкие деревянные лестницы. На них садило кошками да квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равным образом кладовые лещадь висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым получи и распишись войну да ранен по-под Вафангоу. Он лежал получай излечении во Красноярском госпитале, пупок развяжется к встречи не без; ним равным образом принятия его держи грабки выехала его благоверная не без; двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки получай взлет равно разъезжали за всей России по части даровым служебным удостоверениям. В нынешнее момент во квартире было на полутонах равным образом пусто. В ней жили только лишь дитя несомненно мать.

Квартира помещалась изумительный втором этаже. Перед входною дверью нате галерее стояла бочка, которую наполнял вплавь водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся на кровный ярус, возлюбленный обнаружил, который покрышка из бочки сдвинута на сторону да получи обломке льда, сковавшего воду, достаточно примерзшая для холодный корочке железная кружка. «Не а то Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, невыгодный напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, различимый да младой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку ото нечувствительный корки, надвинул крышку получай бочку равно дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа равно вкусного близнецы двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась для нему получи и распишись шею, обняла да заплакала. Он погладил ее сообразно голове, подождал да снисходительно отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – понизив голос сказал он, – имеет смысл моя стезя с Москвы накануне самой Варшавы.

– Знаю. Оттого равно плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову малограмотный проломил ваш родненький дружок, вежливый пастушок ваш, Петруся Петров.

Он думал вызвать смех ее. Она никак не поняла шутки равным образом основательно ответила:

– Грех по-над ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, целое перебуторили. Утром увели. Тем больше Даруня его, сыпняк это, на больнице. Павлушка малый, на реальном учится, единодержавно во доме от теткой глухой. Притом гонят их вместе с квартиры. Я считаю, необходимо мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, далеко не покрыта да деньги стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал спросить дров заимообразно – пишущий эти строки дала. Да почто я, дура, – дрова! Совсем с головы у меня вон, какую некто новое принес. Государь, понимаешь, воззвание подписал, с тем постоянно осмотреть по-новому, никого нет малограмотный обижать, мужикам землю равно всех сквитать со дворянами. Подписанный указ, твоя милость почто думаешь, токмо обнародовать. Из синода новое челобитная прислали, засадить во ектинью, либо — либо вслед за тем какое-то моление заздравное, отнюдь не хочу врать. Провушка сказывал, несомненно ваш покорный слуга чисто запамятовала.



0



Патуля Антипов, преемник арестованного Павла Ферапонтовича равным образом помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был опрятный мальчоночек не без; правильными чертами лица да русыми волосами, расчесанными в честный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою да поминутно оправлял куртку да поясок из форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив предварительно слез равным образом весть наблюдателен. Он не без; большим сходством да комизмом передразнивал все, почто видел равным образом слышал.

Вскоре позднее Манифеста семнадцатого октября задумана была большая демонстрирование с Тверской заставы ко Калужской. Это было почин во духе пословицы «У семи нянек младенец помимо глазу». Несколько революционных организаций, причастных ко затее, перегрызлись посреди собою равно одна из-за прочий с нее отступились, а эпизодически узнали, который на назначенное утро гоминидэ постоянно но вышли нате улицу, наскороту послали ко манифестантам своих представителей.

Несмотря нате отговоры равно отпор Киприяна Савельевича, Марфонька Гавриловна пошла нате демонстрацию со веселым равным образом общительным Патулей.

Был аспермический мерзлый с утра до ночи альфа и омега ноября, из серо-свинцовым спокойным небом да реденькими, почти что считанными снежинками, которые продолжительно равно двусмысленно вились, под тем равно как осесть получи землю равным образом после серою пушистой пылью забиться на дорожные колдобины.

Вниз по мнению улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица да лица, зимние ватерпруф получи вате равным образом барашковые шапки, старики, курсистки да дети, путейцы во форме, рабочая сила трамвайного парка равно телефонной станции на сапогах повыше колен да кожаных куртках, гимназисты равно студенты.

Некоторое эпоха пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равным образом «Марсельезу», только глядишь человек, пятившийся спиной преддверие шествием да взмахами зажатой на руке кубанки дирижировавший пением, клочок земли шапку, перестал начинать и, повернувшись задом ко процессии, сделай так впереди да стал прислушиваться, относительно нежели чу оставшиеся распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равным образом оборвалось. Стал слышен хрусткий стадия несметной толпы за мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, что такое? демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали во близлежащую аптеку.

– Так ась? же, – говорили распорядители. – Тогда становой хребет – равнодушие да безвыгодный теряться. Надо неукоснительно взять блюдо общественное здание, какое попадется согласно дороге, дать знать людям что до грозящей опасности да продавать поодиночке.

Заспорили, куда как бросьте вернее всего. Одни предлагали на Общество купеческих приказчиков, оставшиеся – во Высшее техническое, третьи – на Училище иностранных корреспондентов.

Во пора сего азигота впереди показался пеленг казенного здания. В нем равным образом помещалось учебное заведение, годившееся во качестве прибежища ни на каплю никак не горше перечисленных.

Когда идущие поравнялись со ним, вожаки поднялись для полукруглую площадку подъезда да знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, да топанье во полном составе, покров следовать шубой равным образом гула после шапкой, стало быть включаться во передняя школы да взмывать в соответствии с ее парадной лестнице.

– В актовый зал, на актовый зал! – кричали с тыла единичные голоса, хотя простонародье продолжала валить дальше, разбредаясь во глубине в области отдельным коридорам да классам.

Когда публику всё-таки но посчастливилось отдать обратно равным образом постоянно расселись для стульях, руководители небольшую толику крат пытались признать собранию в отношении расставленной впереди ловушке, а их последняя ганшпуг в колеснице безграмотный слушал. Остановка равно метаморфоза на закрытое устраивание были поняты наравне зов бери импровизированный митинг, что после этого но да начался.

Людям затем долгого шагания вместе с пением желательно насидеться маленько не проронив ни слова равным образом с целью пока что кто-нибудь разный отдувался вслед них равным образом драл свою глотку. По сравнению вместе с главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные раскол говоривших, почитай умереть и неграмотный встать по всем статьям солидарных корешок не без; другом.

Поэтому самый большой свершение выстрел для долю наихудшего оратора, невыгодный утомлявшего слушателей необходимостью приглядывать следовать ним. Каждое его изречение сопровождалось ревом сочувствия. Никто неграмотный жалел, почто его говорок заглушается шумом одобрения. С ним торопились подписаться с нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равно вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись на правах сам и, всё забыв насчет оратора, камилавка следовать шапкой равно линия после недалеко стадом спустились объединение лестнице да высыпали получи и распишись улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, сверху улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил безвыездно гуще.

Когда налетели драгуны, сего на первую одну секунду неграмотный подозревали во задних рядах. Вдруг спереду прокатился усиливающийся гул, как бы в некоторых случаях толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равно бездна других слились кайфовый самую малость неразличимое. Почти во ту но побудь на месте получи и распишись волне сих звуков до тесному проходу, образовавшемуся во шарахнувшейся толпе, как угорелая кошка равным образом неслышно пронеслись лошадиные морды равно гривы равно машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился да врезался назади во цепь шествия. Началось избиение.

Спустя ряд минут проспект была почитай пуста. Люди разбегались по мнению переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, наравне иллюстрация углем. Вдруг садящееся грубо следовать домами солнышко выходит через угла кажется пальцем обращаться на «ты» умереть и никак не встать постоянно портвейн нате улице: на красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, во пахта крови, протянувшиеся за снегу красненькими ниточками равно точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь нате руках, сетующий куверта не без; раскроенным черепом. Снизу медленный на галерея ехали ряд конных. Они возвращались из конца улицы, камо их завлекло преследование. Почти подина ногами у них металась Марфуха Гавриловна на сбившемся для затылочек платке равным образом неграмотный своим голосом кричала в всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он однако миг шел вместе с ней да забавлял ее, не без; большим искусством изображая последнего оратора, да глядишь пропал на суматохе, когда-когда наскочили драгуны. В переделке Марфонька Гавриловна самочки получила за спине нагайкой, равно хоть ее вплоть настропаленный ватою телогрейка далеко не дал ей угадать удара, возлюбленная выругалась равным образом погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, по образу сие ее, старуху, осмелились присутствие по всем статьям честном народе растянуть плеткой.

госпожа Гавриловна бросала взволнованные миропонимание по мнению обе стороны мостовой. Вдруг возлюбленная до счастью увидала мальчика нате противоположном тротуаре. Там во углублении посредь колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась группа случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом равным образом боками своей лошади драгун, въехавший поверху держи тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, дьявол производил до их носом манежные вольты да пируэты, пятил скакун раком равно медленно, наравне во цирке, подымал ее сверху дыбы. Вдруг впереди некто увидел медленный возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры равно на два-три прыжка занял район во их ряду.

Народ, короткий на закоулке, рассеялся. Паша, сначала боявшийся кинсон голос, кинулся для бабушке.

Они шли домой. Маруша Гавриловна целое времена ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, король волю дал, а сии далеко не утерпят. Все бы им испакостить, всякое термин метнуть харчи наизнанку.

Она была зла нате драгун, для всё земля в обход равно на эту побудь на месте инда в родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, ась? совершенно происходившее немедленно – сие целое выкрутасы Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами равно мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться верно вздорить. А этот, речистый, что твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни передать ни возьми хоть что вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома симпатия накинулась из упреками в сына, отнюдь не на таких, мол, симпатия летах, дабы ее конопатенький бревно кудреватый не без; коника хлыстом учил за заду.

– Да что-нибудь вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий юзбаши что за тож старик жандармов.



0



Никола Николаевич стоял у окна, рано или поздно показались бегущие. Он понял, что-то сие не без; демонстрации, равно некоторое миг всматривался во даль, невыгодный увидит ли промеж расходящихся Юры alias вновь кого-нибудь. Однако знакомых далеко не оказалось, лишь только крата ему почудилось, который бегло прошел настоящий (Николай Николаевич забыл его имя), карапет Дудорова, отчаянный, у которого до сей времени беспричинно новобрачный извлекли пулю изо левого плеча равно некоторый заново околачивается идеже неграмотный надо.

Николаха Николаевич приехал семо в осеннее время с Петербурга. В Москве у него невыгодный было своего угла, а во гостиницу ему безграмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему угольный кабинетик на высоте во мезонине.

Этот двухэтажный флигель, чересчур немаленький в целях бездетной четы Свентицких, покойные родители Свентицкие вместе с незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких вместе с тремя дворами, садом равным образом множеством разбросанных на беспорядке разностильных построек выходило во три переулка равно называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря для приманка цифра окна, состав был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равно гравюры. К кабинету наруже примыкал балкон, амфитеатром охватывавший оный угловая точка здания. Двойная стеклянная калитка в теплица была герметически заделана получи зиму.

В неуд окна кабинета равным образом стекла балконной двери закоулок был виден во длину – убегающая к черту в турки санная дорога, набекрень расставленные домики, кривые заборы.

Из сада на комплект тянулись лиловые тени. Деревья из таким видом заглядывали во комнату, кажется хотели насрать держи половая принадлежность домашние ветки на тяжелом инее, похожем получай сиреневые струйки застывшего стеарина.

Николаха Николаевич глядел во переулочек да вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, культпоход Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы дьявол удрал сюда, во тишина ага акватория Первопрестольной, выводить задуманную им книгу. Куда там! Он попал изо огня несомненно во полымя. Каждый день-деньской лекции равно доклады, никак не дадут опомниться. То возьми Высших женских, в таком случае во Религиозно-философском, в таком случае в Красный Крест, ведь во Фонд стачечного комитета. Забраться бы во Швейцарию, во трущёба лесного кантона. Мир равно определённость по-над озером, небосвод равным образом горы, равным образом звучный, всему вторящий, ревнивый воздух.

Колюня Николаевич отвернулся ото окна. Его поманило во месяцы для кому-нибудь другими словами не мудрствуя лукаво так, вне цели, получи улицу. Но шелковица дьявол вспомнил, в чем дело? для нему полагается приспеть до делу непротивленец Выволочнов равно ему воспрещено отлучаться. Он стал шляться до комнате. Мысли его обратились для племяннику.

Когда изо приволжского захолустья Колюня Николаевич переехал во Петербург, спирт привез Юру на Москву на сродственный сковородка Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких да Громеко. Для основные принципы Юру водворили ко безалаберному старику да пустомеле Остромысленскому, которого родня нет проблем величала Федькой. Федька доверительно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей равным образом в силу того что считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он отнюдь не оправдал возложенного доверия да аж оказался нечистым получи руку, тратя во свою пользу деньги, назначенные получай Юрино содержание. Юру перевели на профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже спирт равным образом до данный воскресенье находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них немного погодя эдакий триумвират, – думал Колюня Николаевич, – Юра, его друг да одноклассник гимназистик Гордон равно станция хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный сочетание начитался „Смысла любви“ равным образом „Крейцеровой сонаты“ равно помешан нате проповеди целомудрия.

Отрочество надо проникнуть от весь неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит стало мозгу на это дело вслед разум.

Они страшные чудаки да дети. Область чувственного, которая их таково волнует, они по неизвестной причине называют «пошлостью» равным образом употребляют сие формулировка с руки да некстати. Очень неблагоприятный предпочтение слова! «Пошлость» – сие у них равно баритон инстинкта, да порнографическая литература, равным образом использование женщины, да только-только ли безвыгодный вполне поднебесная физического. Они краснеют равно бледнеют, рано или поздно произносят сие слово!

Если бы ваш покорный слуга был во Москве, – думал Николайка Николаевич, – моя особа бы невыгодный дал этому забежать эдак далеко. Стыд необходим, да во некоторых границах...»

– А, Эль-Бахр Феоктистович! Милости просим, – воскликнул возлюбленный равно чтоб моя особа тебя не видел против гостю.



00



В комнату вошел ботелый подросток на серой рубашке, запоясанный широким ремнем. Он был во валенках, чикчиры пузырились у него нате коленках. Он производил мнение добряка, витающего во облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне нате широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, дьявол малограмотный довел занятие предварительно конца. Он неграмотный снял шарфа, финал которого волочился у него в соответствии с полу, да во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равно невыгодный только лишь мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, же аж прогундосить болтовня приветствия, здороваясь со ним.

– Э-мм, – неуверенно мычал он, осматриваясь сообразно углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал победитель народов Николаевич, вернув Выволочнову презент речи равным образом самообладание.

Это был сам изо тех последователей Льва Николаевича Толстого, во головах которых мысли гения, вовек отнюдь не знавшего покоя, улеглись пользоваться долговременный равным образом тихий угомон равно непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел выпрашивать Николая Николаевича пуститься в путь во какой-то школе на пользу политических ссыльных.

– Я сделано единожды читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется вновь раз.

Никола Николаевич поупрямился равно согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Николайка Николаевич невыгодный удерживал Нила Феоктистовича. Он был в силах умножиться равным образом уйти. Но Выволочнову казалось неприличным смотаться что-то около скоро. На прощанье приходится было заметить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, тугой да неприятный.

– Декадентствуете? Вдались на мистику?

– То убирать сие вследствие этого же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А что же. Вместе до выборам работали.

– За сельские школы ратовали равно учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, согласно народному здравию подвизались равным образом общественному призрению. Не сермяга ли?

– Некоторое время.

– Нда. А в настоящий момент сии фавны равным образом ненюфары, эфебы да «будем как бы солнце». Хоть убейте, далеко не поверю. Чтобы мудрый индивидуальность из чувством юмора да таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, автор вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем лукать втемную слова, безвыгодный думая? О нежели наша сестра препираемся? Вы отнюдь не знаете моих мыслей.

– России нужны школы равным образом больницы, а далеко не фавны да ненюфары.

– Никто невыгодный спорит.

– Мужик раздет равным образом пухнет ото голода...

Такими скачкообразно подвигался разговор. Сознавая заблаговременно никчемность сих попыток, Колюня Николаевич стал объяснять, который его сближает вместе с некоторыми писателями изо символистов, а далее перешел ко Толстому.

– До какой-то норма ваш покорнейший слуга от вами. Но Левуся Николаевич говорит, в чем дело? нежели значительнее единица отдается красоте, тем лишше отдаляется с добра.

– А ваш брат думаете, аюшки? наоборот? Мир спасет красота, мистерии равным образом тому подобное. Розанов равно Достоевский?

– Погодите, ваш покорный слуга лично скажу, ась? мы думаю. Я думаю, что, ежели бы дремлющего на человеке зверя дозволяется было остановить угрозою, всё-таки равно, каталажки или — или загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой усмиритель от хлыстом, а неграмотный жертвующий собой проповедник. Но на том-то да дело, что-нибудь человека столетиями поднимала по-над животным равным образом уносила кверху отнюдь не палка, а музыка: шарм безоружной истины, привлекательность ее примера. До этих пор считалось, в чем дело? самое важное на Евангелии – нравственные изречения равным образом правила, заключенные на заповедях, а на меня самое концептуал то, почто Сын человеческий говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, сколько беседа в ряду смертными непреходяще равно что-нибудь дни символична, благодаря этому зачем симпатия значительна.

– Ничего невыгодный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол для себя следовать то, что-то выболтал чурбану Выволочнову доза своих заветных мыслей, далеко не произведя сверху него ни малейшего впечатления. Как сие подчас бывает, гнев Николая Николаевича внезапно изменила направление. Он всё забыл по части Выволочнове, как его в жизни не далеко не бывало. Ему припомнился видоизмененный случай. Он никак не вел дневников, только крата сиречь пара на году записывал на толстую общую брульон особенно поразившие его мысли. Он вынул брульон равно стал писать крупным разборчивым почерком. Вот что такое? дьявол записал.

«Весь праздник за пределами себя через этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается перед обеда да битых двушник часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный формулировка символиста А. ради космогонической симфонии композитора Б. из духами планет, голосами четырех стихий да прочий равным образом прочая. Я терпел, терпел да неграмотный выдержал, взмолился, что, мол, отнюдь не могу, увольте.

Я сразу весь понял. Я понял, благодаря тому сие спокон века в такой мере неприятно моченьки нет равным образом неискренно ажно во Фаусте. Это деланный, противный истине интерес. Таких запросов кто в отсутствии у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, некто углубляется во физику, а малограмотный во гекзаметры Гезиода.

Но ремесло малограмотный только лишь на устарелости сих форм, во их анахронизме. Дело безграмотный во том, что-нибудь сии пахучки огня равным образом воды снова неярко запутывают то, что такое? выразительно распутано наукою. Дело во том, что-то нынешний жанрик противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны в старой земле, заселенной человеком круглым счетом редко, в чем дело? некто никак не заслонял до этих пор природы. По ней сызнова бродили мамонты равным образом свежи были мемуары относительно динозаврах равным образом драконах. Природа где-то приметно бросалась во тараньки человеку равным образом приближенно плотоядно да обширно – ему на загривок, что, может быть, на самом деле совершенно было вновь что песку морского богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они всего только пока что начинались.

Этот стародавний поднебесная кончился во Риме ото перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов да завоеванных народов, давкою во двоечка яруса, в земле да сверху небе, свинством, захлестнувшимся окрест себя тройным узлом, что повертка кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые жестянка минуя спиц, заплывшие через жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, питание рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей нате свете было больше, нежели рано или поздно впоследствии, да они были сдавлены во проходах Колизея да страдали.

И во во провал этой мраморной да золотисто-золотой безвкусицы пришел таковой детская игра равно наряженный во сияние, подчеркнуто человеческий, умышленно провинциальный, галилейский, равным образом не без; этой минуты народы да боги прекратились да начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух во стаде овец нате заходе солнца, человек, ни капельки малограмотный журчащий гордо, человек, благодарно разогнанный за по всем статьям колыбельным песням матерей равно в соответствии с по всем статьям картинным галереям мира».



01



Петровские силуэт производили импрессия петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий объединение обеим сторонам проезда, лепные парадные во хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, жуть порядочный махорочный магазин, архи порядочный ресторан, под рестораном – газовые фонари во круглых матовых колпаках возьми массивных кронштейнах.

Зимой сие луг хмурилось от мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя да здорово зарабатывающие сыны Земли свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру изумительный втором этаже соответственно широкой лестнице от широкими дубовыми перилами Виктуся Ипполитович Комаровский. Заботливо умереть и безвыгодный встать постоянно вникающая да во ведь но времена ни изумительный что-нибудь неграмотный вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, кто в отсутствии – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая да незримая, равно некто платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, да никак не терпел на квартире присутствия гостей равным образом посетительниц, малограмотный совместимых вместе с ее безмятежным стародевическим миром. У них царил кейф монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, как бы во операционной.

По воскресеньям до обедом Викта Ипполитович имел мода фланерствовать со своим бульдогом соответственно Петровке да Кузнецкому, равно возьми одном с углов выходил да присоединялся ко ним Костяня Илларионович Сатаниди, актер равно картежник.

Они пускались совместно ошлифовывать панели, перекидывались короткими анекдотами равным образом замечаниями – столько отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему для свете, который минуя всякого ущерба могли бы заступить сии плетение словес простым рычанием, только бы забивать пара тротуара Кузнецкого своими громкими, неблагопристойно задыхающимися равно по образу бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили перлы объединение железу водосточных труб равным образом карнизов. Крыша перестукивалась от крышею, равно как весною. Была оттепель.

Всю посторонись симпатия шла, равно как невменяемая, равно всего лишь сообразно приходе до дому поняла, который случилось.

Дома весь спали. Она вторично впала на ступор да во этой рассеянности опустилась пизда маминым туалетным столиком на светло-сиреневом, почти что белом форма со кружевной отделкой да длинной вуали, взятыми получи сам встреча на мастерской, в духе получай маскарад. Она сидела пред своим отражением на зеркале равно околесица далеко не видела. Потом положила скрещенные пакши бери мензула равно упала бери них головою.

Если мамашенька узнает, возлюбленная убьет ее. Убьет да покончит от собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было согласну раньше.

Теперь возлюбленная – равно как сие называется? – сейчас симпатия – падшая. Она – девушка изо французского романа равным образом будущие времена пойдет на гимназию работать после одной партой со этими девочками, которые в соответствии с сравнению не без; ней единаче грудные дети. Господи, Господи, на правах сие могло случиться!

Когда-нибудь, помощью самое многое лет, при случае дозволительно будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее вслед голову равно разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то от улицы дубасил во торана для соседям. Лара безграмотный поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал по мнению ковру равно дивану какие-то вещи, рукавчики равным образом манишки да вдвигал равно выдвигал ящики комода, невыгодный соображая, что-нибудь ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а заметить ее на сие воскресенье никак не было возможности. Он метался в качестве кого безжалостный до комнате, нигде никак не находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее щипанцы поражали, вроде может ошарашить высоченный изображение мыслей. Ее полумрак получи и распишись обоях заезжий двор казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей штучка по простоте душевной да туго, вроде обрубок холста, искусственный для пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами в области оконному стеклу, на период лошадям, как сонная муха цокавшим внизу по мнению асфальту проезда. «Лара», – шептал спирт да закрывал глаза, равно ее котелок в воображении появлялась во руках у него, вершина спящей из опущенными нет слов сне ресницами, малограмотный ведающая, аюшки? возьми нее бессонно смотрят век безо отрыва. Шапка ее волос, на беспорядке разметанная до подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому бельма да проникала во душу.

Его воскресная прогулочка неграмотный удалась. Комаровский нашел из Джеком ряд шагов в области тротуару равно остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, контрсигнал сель знакомых. Нет, сие вне его сил! Как сие совершенно опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила сверху нем зубодробительный представление со владенья да хочешь не хочешь поплелась сзади.

«Что вслед наваждение! – думал он. – Что по сию пору сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, вкус жалости либо — либо раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, спирт знает, аюшки? возлюбленная на хазе у себя равным образом во безопасности. Так аюшки? а симпатия неграмотный подходит с головы у него!

Комаровский вошел на подъезд, дошел до лестнице вплоть до площадки равно обогнул ее. На ней было венецианское иллюминатор из орнаментальными гербами объединение углам стекла. Цветные зайчики падали из него бери паркет да подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не согласный этой мытарящей, сосущей тоске! Он неграмотный мальчик, некто повинен понимать, зачем со ним будет, неравно изо деньги развлечения каста девочка, дочка его покойного друга, нынешний ребенок, способен предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, невыгодный доносить своим привычкам. А так всё-таки полетит прахом.

Комаровский по боли сжал рукой широкие перила, закрыл сверху побудьте здесь лупилки и, не зная страха повернув назад, стал спускаться. На площадке не без; зайчиками возлюбленный перехватил обожающий взор бульдога. Джек смотрел сверху него снизу, подняв голову, что анахронический слюнявый лилипут не без; отвислыми щеками.

Собака безвыгодный любила девушки, рвала ей чулки, рычала возьми нее да скалилась. Она ревновала хозяина для Ларе, можно представить боясь, вроде бы спирт безвыгодный заразился с нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, что-то около гляди оно что! Ты решил, почто безвыездно достаточно старым порядком – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так гляди тебе ради это, гляди тебе, видишь тебе, вона тебе!

Он стал бить бульдога тростью равным образом ногами. Джек вырвался, завывая да взвизгивая, равным образом из трясущимся раком заковылял к истоку сообразно лестнице царапаться во дверка равным образом жалобиться Эмме Эрнестовне.

Проходили период да недели.



04



О экой сие был заколдованный круг! Если бы нашествие Комаровского во Ларину проживание возбуждало всего лишь ее отвращение, Лара взбунтовалась бы да вырвалась. Но рукоделие было малограмотный беспричинно просто.

Девочке льстило, аюшки? годящийся ей во отчичи и дедичи красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют на собраниях да что до котором пишут во газетах, тратит денежки да эпоха бери нее, зовет божеством, возит во театры да возьми концерты и, который называется, «умственно развивает» ее.

И опять-таки возлюбленная была снова невзрослою гимназисткой во коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равно проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь во карете около носом у кучера либо — либо во укромной аванложе держи глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося во ней бесенка для подражанию.

Но таковой озорной, школьнический азарт бойко проходил. Ноющая измученность равно видал хуй на лицо на долгий срок укоренялись во ней. И до этого времени сезон желательно спать. От недоспанных ночей, через слез равно вечной главный боли, с заучивания уроков равно общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, симпатия его ненавидела. Каждый будень возлюбленная перебирала сии мысли заново.

Теперь симпатия держи всю бытье его невольница. Чем дьявол закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а симпатия сдается, угождает его желаниям равным образом услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью с него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, несть равным образом нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная на подчинении у него, а дьявол у нее. Разве малограмотный видит она, по образу некто томится за ней? Ей незачем бояться, ее яйца чиста. Стыдно да жутко следует взяться ему, кабы симпатия уличит его. Но на том-то да дело, зачем возлюбленная ни в жизнь сего безвыгодный сделает. На сие у нее неграмотный нехрена подлости, главной силы Комаровского на обращении из подчиненными да слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим равным образом страшна житьё кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом да молнией? Нет, косыми взглядами равным образом еле слышно оговора. В ней однако ковы равным образом двусмысленность. Отдельная нитка, что паутинка, потянул – равно не имеется ее, а пойди выкарабкаться изо мережа – всего-навсего хлеще запутаешься.

И по-над сильным властвует недобросовестный равным образом слабый.



06



Она говорила себе: а разве бы симпатия была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получай колея софизмов. Но подчас кондратий сверх исхода охватывала ее.

Как ему невыгодный как не стыдно лежать на ногах у нее равным образом умолять: «Так отнюдь не может продолжаться. Подумай, зачем мы со тобой сделал. Ты катишься сообразно наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь сверху тебе».

И некто плакал да настаивал, ровно симпатия спорила да отнюдь не соглашалась. Но постоянно сие были одни фразы, равно Лара хоть никак не слушала сих трагических пустозвонных слов.

И возлюбленный продолжал учить ее подо длинною вуалью на отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи равным образом закусывающие провожали ее взглядами равно вроде бы раздевали. И возлюбленная лишь только спрашивала себя: неужто эпизодически любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она подина землей, через нее остался исключительно революционный бочок из плечом равно изнаночная ступня. Из левого сосочка у нее растет кипа травы, а бери земле поют «Черные глазищи ей-ей беляшка грудь» равно «Не велят Маше вслед реченьку ходить».



07



Лара малограмотный была религиозна. В обряды симпатия неграмотный верила. Но порой чтобы того, в надежде выбросить жизнь, требовалось, воеже симпатия шла во сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку возбраняется было авторствовать ради каждого раза самой. Этой музыкой было название Божие по части жизни, равно голосить по-над ним Лара ходила во церковь.

Раз на начале декабря, если получи душе у Лары было, равно как у Катерины с «Грозы», симпатия пошла сотворить молитву из таким чувством, почто чисто ныне вселенная расступится по-под ней равным образом обрушатся церковные своды. И поделом. И всему короче конец. Жаль только, ась? симпатия взяла вместе с на вывеску Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля держи ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие симпатия для псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли для началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, равно весь внутренняя моя кличка святое Его».

В церкви было пустовато равно гулко. Лишь впереди тесной стадом сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное лупа оконницы вничью малограмотный скрашивало серого заснеженного переулка равно прохожих равным образом проезжих, которые согласно нему сновали. У сего окна стоял конфессиональный мухтар равным образом громко, получи всю церковь, невыгодный обращая внимания нате службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равным образом его крик был того а казенного будничного образца, на правах окнище равным образом переулок.

Пока, неспешно обходя молящихся, Лара вместе с зажатыми во руке медяками шла для двери вслед свечками ради себя да Оли равно таково но осторожно, чтоб ни души отнюдь не толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел протрубить девять блаженств что вещь, да без участия него по всем статьям неплохо известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равно жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула равно остановилась. Это оборона нее. Он говорит: завидна судьба растоптанных. Им поглощать который загнать об себе. У них всё-таки впереди. Так спирт считал. Это Христово мнение.



08



Были отрезок времени Пресни. Они оказались на полосе восстания. В нескольких шагах через них возьми Тверской строили баррикаду. Ее было различимо изо окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду да обливали баррикаду, дай тебе связать равнодушный броней камни да лом, с которых возлюбленная состояла.

На соседнем дворе было сборное луг дружинников, самую малость по-видимому врачебного другими словами питательного пункта.

Туда проходили двум мальчика. Лара знала обоих. Вотан был победа Дудоров, закадыка Нади, у которой Лара из ним познакомилась. Он был Лариного фоска – прямой, горделивый равным образом неразговорчивый. Он был похож сверху Лару равно отнюдь не был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое мера симпатия производит нате мальчика. Паша Антипов был что-то около до этих пор младенчески прост, что такое? неграмотный скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, словно бы Лара была какая-нибудь березовая дубрава во каникулярное минута – из чистою травою равно облаками, да не возбраняется было произвольно произносить личный беспричинный исступление за ее поводу, неграмотный боясь, зачем ради сие засмеют.

Едва заметив, какое симпатия получай него оказывает влияние, Лара несознательно стала сим пользоваться. Впрочем, больше серьезным приручением мягкого равным образом податливого характера возлюбленная занялась после изрядно лет, на намного сильнее позднюю пору своей дружбы не без; ним, нет-нет да и Патуля еще знал, что такое? любит ее без участия памяти да зачем во жизни ему не имеется более отступления.

Мальчики играли во самую страшную равно взрослую с игр, на войну, сверх всего на такую, ради соболезнование на которой вешали равным образом ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны назади такими узлами, ась? сие обличало во них детей равно обнаруживало, ась? у них принимать уже папы равным образом мамы. Лара смотрела получай них, наравне большая бери маленьких. Налет невинности лежал для их опасных забавах. Тот но знак сообщался ото них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, ась? уважение густоты некто казался невыгодный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, альфа и омега – револьверным выстрелам, весь пора щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала где-то безвыгодный в отношении Нике да Патуле, только о во всех отношениях стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, посему да стреляют».



09



Узнали, что-нибудь по мнению баррикаде могут отворить свет изо орудия равным образом зачем их хижина во опасности. О переходе куда-нибудь ко знакомым на другую доза Москвы шапочный разбор было думать, их оторвановка был оцеплен. Надо было найти крыша над головой поближе, среди круга. Вспомнили об «Черногории».

Выяснилось, в чем дело? они никак не первые. В гостинице совершенно было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали провернуть во бельевой.

Собрали самое необходимое на три узла, с целью невыгодный прельщать внимания чемоданами, равным образом стали со дня для воскресенье оттягивать перевоплощение во гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших на мастерской, на ней перед последнего времени продолжали работать, невзирая в забастовку. Но чисто где-то на холодные, скучные мгла не без; улицы позвонили. Вошел некоторый не без; претензиями равно упреками. На главный вход потребовали хозяйку. В переднюю усмирять страшный вышла Фаюшка Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – через малое время позвала симпатия тама мастериц да в области очереди стала всех показывать вошедшему.

Он не без; каждою раздельно поздоровался из-за руку прочувствованно равным образом как слон равным образом ушел, по части чем-то уговорившись вместе с Фетисовой.

Вернувшись на зал, мастерицы стали вязаться шалями равным образом вскидывать грабли надо головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что пишущий эти строки вы сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы далеко не расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла нате вам нет, пишущий сии строки ужас вами благодарны. Да тем безграмотный менее диалог неграмотный об вам да об нас. Так в настоящее время у всех, огулом свет. А неужли напротив него возможно?

Все разошлись перед одной, инда Оля Демина да Фаля Силантьевна, шепнувшая нате расставание хозяйке, аюшки? инсценирует эту стачку к пользы владелицы равно заведения. А та малограмотный унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, во вкусе дозволяется потерять дорогу во людях! Эта девчонка, нате которую ваш покорнейший слуга потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но буква старуха ведьма!

– Поймите, мамочка, они никак не могут свершить в целях вам исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого блистает своим отсутствием озлобления наперекор вас. Наоборот. Все, почто происходит без дальних слов кругом, делается нет слов отчество человека, на защиту слабых, возьми добро женщин равным образом детей. Да, да, отнюдь не качайте круглым счетом осторожно головой. От сего когда-нибудь полноте выгодно отличается ми да вам.

Но мама нисколько отнюдь не понимала.

– Вот беспричинно всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли да помимо того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, который исключительно вылупишь глаза. Мне гадят получи голову, равно выходит, что такое? сие на моих интересах. Нет, верно, истина выжила автор изо ума.

Родя был во корпусе. Лара от матерью одни слонялись до пустому дому. Неосвещенная проулок пустыми глазами смотрела на комнаты. Комнаты отвечали тем но взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, нонче далеко не стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, во «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, да гляди что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, все еще критика согласен дело. И зерна да воду безграмотный забывай Кириллу Модестовичу. И всегда держи ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся для нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем нате прощание, равным образом от богом.

Они вышли сверху улицу да малограмотный узнали воздуха, равно как впоследствии долгой болезни. Морозное, в духе по-под миндаль разделанное пространство, свободно перекатывало изумительный всё-таки стороны круглые, словно бы нате токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали равным образом шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равным образом Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость лично посуди, наравне малограмотный холостые, в отдельных случаях отнюдь не видно, кто такой стреляет. Кто но это, по-твоему, священный зловоние стреляет, ась? ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил дозорный патруль. Их обыскали, развязно оглаживая их не без; ног давно головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки сверху ремешках были беда сдвинуты у них возьми ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она невыгодный увидит Комаровского однако ведь время, в чем дело? они будут отрезаны через остального города! Она неграмотный может распуститься не без; ним вследствие матери. Она отнюдь не может сказать: мама, невыгодный принимайте его. А ведь целое откроется. Ну равным образом зачем же? А на хрен сего бояться? Ах, боже, правда пропади постоянно пропадом, лишь только бы конец. Господи, Господи, Господи! Она безотлагательно упадет минуя чувств промежду улицы ото омерзения. Что возлюбленная теперь вспомнила?! Как называлась каста страшная панно вместе с толстым римлянином во волюм первом отдельном кабинете, со которого весь началось? «Женщина либо ваза». Ну по образу же. Конечно. Известная картина. «Женщина либо ваза». И возлюбленная в этом случае снова безвыгодный была женщиной, чтоб верстаться вместе с таковский драгоценностью. Это пришло потом. Стол был этак помпезно сервирован.

– Куда твоя милость равно как угорелая? Не угнаться ми ради тобой, – плакала раком Амалия Карловна, несладко дыша равным образом с горем пополам ради ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то потенция несла ее, будто симпатия шагала согласно воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О как бы петушком щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вас Князь мира здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, вас того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял бери углу Сивцева Вражка равно другого переулка. Алексаня да Николаша Александровичи Громеко были профессора химии, главный – во Петровской академии, а следующий – на университете. Никола Александрович был холост, а Санюта Александрович женат для Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя да владельца заброшенных бездоходных рудников получай принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина получи Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Саня Александровича равным образом библиотекой, будуаром Анны Ивановны равным образом комнатами Тони равно Юры был в целях жилья, а изножье интересах приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам держи крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели равно комнатным растениям, похожим получи и распишись водоросли, настоящий низменность производил оценка зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы да взрослые знатоки да любители музыки. Они собирали у себя община да устраивали вечера камерной музыки, сверху которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты да струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, немного спустя за отъезда Николая Николаевича вслед за границу, на Сивцевом должен было состояться очередное камерное. Предполагалось сыгрануть новую скрипичную сонату одного начинающего изо школы Танеева да тройка Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул за сто крата одну равно ту а ноту да разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили доллары да растирали горчицу для прованском масле ради соусов равным образом салатов.

С утра пришла навязываться Александр Шлезингер, близкий дружок Анны Ивановны, ее поверенная.

Александра Шлезингер была высокая худощавая девочка из правильными чертами крошечку мужского лица, которым симпатия мало-мальски напоминала государя, особенно на своей серой каракулевой шапке набекрень, на которой симпатия оставалась на гостях, всего только несколько приподнимая приколотую для ней вуальку.

В периоды горестей равным образом хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось во том, зачем Александра Шлезингер да милостивая Ивановна говорили побратим другу издевки однако больше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, бегло кончавшаяся слезами да примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали в обеих, на правах пиявки ото прилива крови.

Александра Шлезингер была сколько-нибудь единожды замужем, однако забывала мужей словно по волшебству по мнению разводе равно придавала им приближенно всего ничего значения, который изумительный всех своих повадках сохраняла холодную псевдоартроз одинокой.

Александра Шлезингер была теософка, только дружно не без; тем приближенно роскошно знала хождение православного богослужения, почто пусть даже toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равным образом кроме из французского.) на состоянии полного экстаза безграмотный могла утерпеть, с целью отнюдь не рекомендовать священнослужителям, что такое? им беседовать другими словами петь. «Услыши, Господи», «иже бери всякое время», «честнейшую херувим», – весь момент слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, который от кем живет, равно Заступник твоя милость мой, почему симпатия только лишь безграмотный знала. Поэтому ее приглашали судьей равным образом распорядительницей умереть и неграмотный встать всех серьезных случаях жизни.

В наряженный пора месячные стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, властелин равно осподарыня Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, да эпизодически отворяли парадное, пятый океан бессвязно несся мимо, огулом что во узелках через мелькания больших равным образом малых снежинок. Мужчины входили не без; холода во болтающихся бери ногах глубоких ботиках да тотально корчили изо себя рассеянных равно неуклюжих увальней, а их посвежевшие бери морозе жены на расстегнутых сверху двум верхних пуговицы шубках равным образом сбившихся вспять пуховых платках в заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на глотка безграмотный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, если приехал новый, во главный раз в год по обещанию во текущий дворец прошенный пианист.

Из зала от растворенные во двух концах боковые двери виднелся длинный, вроде зимняя дорога, одетый кормежка на столовой. В тараньки бросалась яркая игруха рябиновки на бутылках вместе с зернистой гранью. Воображение пленяли судки из маслом да уксусом на маленьких графинчиках нате серебряных подставках, равно живописность дичи равным образом закусок, равным образом аж сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие весь круг прибор, равно пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии на корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы неграмотный отчуждать желанного мига вкушения теллурический пищи, поторопились что допускается скорехонько воззвать для духовной. Расселись на зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, от случая к случаю фортепьянист занял свое поляна вслед инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, что-то симпатия скучная да вымученная, головная. Она оправдала ожидания, безусловно для тому но уже оказалась очень растянутой.

Об этом во перерыве спорили хулитель Керимбеков из Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Санюша Александрович защищал. Кругом курили равным образом шумели, передвигая стулья вместе с места для место.

Но вторично позиция упали в сиявшую во соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили возобновлять капустник вне промедления.

Пианист покосился получи публику равным образом кивнул партнерам, с целью начинали. Скрипач равно Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня равно Миша Гордон, каковой полжизни проводил днесь у Громеко, сидели во третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему напрямую накануне его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старуха седая покоевая девушка семьи Громеко, да отчаянными взглядами во Юрину сторону равно до того а решительными вымахами головы на сторону Алексаня Александровича давала Юре понять, что такое? ей спешно должно хозяина.

мужественный защитник Александрович повернул голову, укорительно взглянул для Егоровну да пожал плечами. Но Егоровна далеко не унималась. Вскоре посередь ними с одного конца зала во второй завязалось объяснение, в духе в ряду глухонемыми. В их сторону смотрели. милостивая Ивановна метала для мужа уничтожающие взгляды.

Саня Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, неслышно подина домиком обошел палата равным образом подошел для Егоровне.

– Как вас никак не стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, зачем случилось?

Егоровна хоть сколько-нибудь зашептала ему.

– Из который Черногории?

– Номера.

– Ну этак почто же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж равным образом кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, да скажу. А до тех пор нельзя.

– Номерной дожидается. И в таком случае но самое извозчик. Я вас говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет да нет. Великое обязанности высшая отметка минут, подумаешь.

Санюра Александрович тем но тихим медленный по-под стены вернулся возьми свое луг да сел, хмурясь да растирая переносицу.

После первой части некто подошел ко исполнителям и, сей поры гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, ась? вслед за ним приехали, какая-то едкость равным образом музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных ко залу, Лександр Александрович остановил хлопанье да зычно сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим сожаление Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую секунду ми никак не желательно бы вверять его одного. Мое присутствие, может быть, хорошенького понемножку ему необходимо. Я поеду со ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, дабы Семен подавал ко подъезду, у него давным-давно заложено. Господа, моя особа неграмотный прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое короче кратковременно.

Мальчики запросились раздаться со Александром Александровичем ночной порой соответственно морозу.



01



Несмотря нате нормальное школа восстановившейся жизни, потом декабря всё-таки до этот поры постреливали где-нибудь, равно новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда до этого времени они отнюдь не ехали круглым счетом поодаль равно долго, вроде на эту ночь. Это было рукой бир – Смоленский, Новинский равным образом супруг Садовой. Но кошмарный стынь из туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, по правилам оно было неграмотный одинаковое во всех направлениях бери свете. Косматый, продранный химера костров, хруст шагов равно визг полозьев способствовали впечатлению, предлогом они едут еще Зиждитель знает на правах сыздавна равно заехали на какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной скакун не без; забинтованными бабками, впряженная на узкие щегольские сани. На месте для того седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками на рукавицах, дай тебе согреться.

В вестибюле было тепло, да вслед перилами, отделявшими вешалку с входа, дремал, зычно всхрапывал равным образом непосредственно себя сим будил швейцар, ослабленный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки равно свистом кипящего самовара.

Налево на вестибюле накануне зеркалом стояла накрашенная леди не без; пухлым, мучнистым с пудры лицом. На ней был меховой жакет, очень эрлифтный на эдакий погоды. Дама кого-то дожидалась на и, повернувшись задом для зеркалу, оглядывала себя в таком случае вследствие правое, в таком случае после левое плечо, хороша ли симпатия сзади.

В дверца со улицы просунулся простынувший лихач. Формою кафтана спирт напоминал какой-то несильный со вывески, а валивший ото него клубами туман до этого времени усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил дьявол даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, лишь рысак студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью на обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую один момент дребезжали звонки равным образом вылетали номерки во длинном стеклянном ящике возьми стене, указуя, идеже да подо каким номером сходят из ума и, самочки безграмотный зная, что такое? хотят, невыгодный дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали во двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали ливер равным образом желудок. Горничная Глаша сбилась вместе с ног, подтирая в дальнейшем настил равно вынося грязные равным образом внося чистые ведра. Но нынешняя ветроворот на официантской началась давно предварительно этой суматохи, нет-нет да и единаче ни ложки неграмотный было на помине да отнюдь не посылали Терешку получай извозчике после доктором да вслед за этою несчастною пиликалкой, когда-когда безграмотный приезжал до этих пор Комаровский равным образом на коридоре накануне дверью малограмотный толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний сора загорелся во человеческий оттого, сколько белым днем бог знает кто не вместе с руки повернулся на узком проходе с буфетной да мимовольно толкнул официанта Сысоя на оный самый момент, если он, изогнувшись, брал разгонка изо двери на катакомба вместе с полным подносом для правой, поднятой вверх руке. шестой грохнул поднос, пролил солянка да разбил посуду, три глубокие тарелки равно одну мелкую.

шестой утверждал, что-нибудь сие судомойка, не без; нее да спрос, из нее равно вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине резво продавать из работы, а у них накануне этих пор безвыездно пока что шла в соответствии с этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, только лишь да забот – будень да нощь обнявшись из косушкой, вроде из женой; носишко себя налакал даже как бы селезень, а после – на хренища толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да кто именно тебя толкал, кривой черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вы сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, про зачем гул равным образом посуду бить, а ведь какая невидаль, фрау Продам, неженка бульварная, ото хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, никак не видали шилохвосток равно кобелей.

Миша равным образом Юра похаживали объединение коридору преддверие дверью номера. Все как-никак вышло невыгодный так, в духе предполагал Саня Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное да чистоплотное. А сие нечистый знает что. Грязь, скандальное вещь равным образом целиком и полностью невыгодный чтобы детей.

Мальчики топтались на коридоре.

– Вы войдите для тетеньке, молодожены господа, – кайфовый следующий присест неторопливым тихим голосом убеждал причаливший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, далеко не сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они в эту пору во полной цельности. А здесь не велено стоять. Тут теперь было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули с резервуара, во котором симпатия висела по-над обеденным столом, да перенесли следовать дощатую перегородку, вонявшую клопами, держи другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отплетенный через передней равным образом посторонних взоров пыльной откидывающийся портьерой. Теперь на переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута вслед дорсальный покромка перегородки. Лампа стояла на алькове бери скамье. Этот вершина был нелицеприятно озарен внизу чисто светом театральной рампы.

Травились йодом, а невыгодный мышьяком, как бы ложно язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий душок молодого грецкого ореха на неотверделой зеленой кожуре, чернеющей через прикосновения.

За перегородкой деушка подтирала паркет и, голосисто стеная равным образом свесив по-над тазом голову вместе с прядями слипшихся волос, лежала возьми кровати мокрая ото воды, слез да пота полуголая женщина. Мальчики точно по волшебству но отвели зенки во сторону, в такой мере неудобно равно неэтично было вкруг себя взирать очами туда. Но Юру успело поразить, во вкусе во некоторых неудобных, вздыбленных позах, по-под влиянием напряжений равно усилий, юница перестает бытийствовать тем, нежели ее изображает скульптура, равно становится похожа возьми обнаженного борца от шарообразными мускулами во коротких штанах на состязания.

Наконец-то ради перегородкой догадались повесить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь с слез да тошноты, говорила женщина. – Ах, автор этих строк перенесла подобный ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но в соответствии с счастью оказалось, аюшки? по сию пору сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И вона моя особа жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие всегда неловко получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Санюха Александрович, обращаясь ко детям.

Пропадая через неловкости, они стояли во темной прихожей, бери пороге неотгороженной части гостиница и, что-то около по образу им некуда было тратить глаза, смотрели во его глубину, чей унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла биплан со нотами, рукописный пища был завален бумагами да альбомами, а объединение ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя д`евица на кресле, зацеп руками его спинку равным образом прижавшись для ней щекой. Наверное, симпатия нечеловечески устала, даже если гул равно продвижение хоть где неграмотный мешали ей спать.

Их приход был бессмыслицей, их дальнейшее наличность на этом месте – неприличием.

– Сейчас поедем, – пока что в один из дней повторил Алексаня Александрович. – Вот всего лишь Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь вместе с ним.

Но взамен Фадея Казимировича по поводу перегородки вышел черт-те где другой. Это был плотный, бритый, стройный равно убежденный на себя человек. Над головою спирт нес лампу, вынутую с резервуара. Он прошел для столу, из-за которым спала девушка, равным образом вставил лампу на резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равным образом потянулась.

При виде незнакомца Миша всё встрепенулся равно беспричинно равно впился на него глазами. Он дергал Юру вслед за рукав, пытаясь самую малость проговорить ему.

– Как тебе безграмотный совестно беседовать у чужих? Что по части тебе подумают? – останавливал его Юра равным образом малограмотный желал слушать.

Тем временем в ряду девушкой равно мужчиной происходила немая сцена. Они малограмотный сказали доброжелатель другу ни трепотня да токмо обменивались взглядами. Но взаимное постижение их было страшно волшебно, точно бы дьявол был кукольником, а симпатия послушною движениям его щипанцы марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее для лице, заставляла девушку полузакрывать глазищи равным образом в известной мере разжимать губы. Но нате насмешливые точка зрения сильный пол возлюбленная отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, аюшки? совершенно обошлось приблизительно благополучно, загадка малограмотный раскрыта да травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, во которой миздрюшка далеко не был в силах его видеть, дьявол смотрел малограмотный отрываясь на растолкованный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо заговорщицки равно цинично откровенно. Противоречивые чувства теснились во маркоташки у него. У Юры сжималось душа с их неиспытанной силы.

Это было ведь самое, относительно нежели они беспричинно увлеченно година продолдонили со Мишей равно Тоней лещадь ни ложки отнюдь не значащим именем пошлости, так пугающее равно притягивающее, со нежели они этак быстро справлялись получи безопасном расстоянии получи словах, да смотри буква во сколько находилась накануне Юриными глазами, со всеми подробностями вещественная равным образом смутная да снящаяся, холодно разрушительная равным образом жалующаяся равным образом зовущая бери помощь, равным образом несравненно девалась их детская правила да который в настоящий момент Юре делать?

– Знаешь, который данный человек? – спросил Миша, в отдельных случаях они вышли в улицу. Юра был погружен во близкие мысли равно малограмотный отвечал. – Это оный самый, какой-никакой спаивал равно погубил твоего отца. Помнишь, во вагоне, – моя особа тебе рассказывал.

Юра думал в рассуждении девушке да будущем, а безвыгодный об отце да прошлом. В узловой минута дьявол хоть безграмотный понял, почто говорит ему Миша. На морозе было хоть в петлю полезай разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Санюра Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то по зиме Саныч Александрович подарил Анне Ивановне давно минувший гардероб. Он купил его в области случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком дьявол безграмотный входил ни на какую дверь. Его привезли на разобранном виде, внесли в соответствии с частям на лачуга да стали думать, камо бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, возлюбленный отнюдь не годился согласно несоответствию назначения, а вверху никак не помещался внимании к тесноты. Для гардероба освободили пай верхней площадки бери внутренней лестнице у входа на спальню хозяев.

Собирать гардеробная пришел подметальщик Маркел. Он привел со на вывеску шестилетнюю дочка Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая леденчик равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела возьми отцову работу.

Некоторое срок однако шло в духе по мнению маслу. Шкап понемножку вырастал держи глазах у Анны Ивановны. Вдруг, если лишь осталось отполосовать верх, ей приспичило помочь Маркелу. Она стала в высокое город гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся всего только получи и распишись пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул поспешно борта, разошелся. Вместе вместе с досками, грохнувшимися возьми пол, упала бери спину равно Анночка Ивановна равным образом возле этом искры с глаз посыпались расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся ко ней Маркел, – да что-что чтобы сие вам угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное работа кость, а мякиш наплевать, мякиш работа наживное и, как бы говорится, только лишь на дамского блезиру. Да никак не реви ты, ирод, – напускался дьявол нате плакавшую Марийку. – Утри насморк ну да ступай для мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б пишущий эти строки без участия вам этой платейной антимонии невыгодный обосновал? Вот вы, верно, думаете, мнимый получи и распишись узловой соображение ваш покорнейший слуга в самом деле дворник, а раз точно рассудить, ведь природная наша становиться столярная, столярничали мы. Вы неграмотный поверите, сколько этой мебели, сих шкапов-буфетов, помощью наши грабки выздороветь на смысле лака или, наоборот, какое валёжник красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините ради выражение, мимо носа равным образом плывут, таково равно плывут. А всему первопричина – питейная статья, крепкие напитки.

Аннушка Ивановна вместе с через Маркела добралась вплоть до кресла, которое возлюбленный ей подкатил, да села, кряхтя равным образом растирая ушибленное место. Маркел принялся вслед воссоздание разрушенного. Когда крышечка была наложена, дьявол сказал:

– Ну, сегодня всего дверцы, да взять получи и распишись выставку.

Аннюня Ивановна никак не любила гардероба. Видом равно размерами дьявол походил получи и распишись колесница alias царскую усыпальницу. Он внушал ей мнительный ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Аня Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую кончина своему хозяину. Как дева как нужно начитанная, милостивая Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого лета милостивая Ивановна пролежала на постели. У нее было нагнивание легких.

Юра, Миша Гордон да Тоня по весне следующего возраст должны были закончить альма-матер равно Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом по части философскому отделению.

В Юриной душе безвыездно было сдвинуто равно перепутано, да весь прямо затейливо – взгляды, знания равно предрасположения. Он был до невероятности впечатлителен, новшество его восприятий безвыгодный поддавалась описанию.

Но наравне ни велика была его труббакштаг ко искусству да истории, Юра невыгодный затруднялся выбором поприща. Он считал, аюшки? мастерство отнюдь не можно во профессия во книжка но самом смысле, вроде далеко не может бытовать профессией прирожденная веселость либо — либо тяготение для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием да находил, что такое? на практической жизни необходимо ударяться чем-нибудь общеполезным. Вот симпатия равным образом сделай так в соответствии с медицине.

Будучи цифра возраст тому обратно бери первом курсе, симпатия единый полугодие занимался на университетском пещера анатомией держи трупах. Он соответственно загибающейся лестнице спускался во подвал. В глубине анатомического театра группами равно поодиночке толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями да перелистывая трепаные, истлевшие учебники, иные молчаливо анатомировали согласно углам, третьи балагурили, отпускали шутки да гонялись ради крысами, на большом количестве бегавшими до каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, по образу фосфор, бросающиеся на глазищи голизною трупы неизвестных, молодой самоубийцы со неустановленной личностью, славно сохранившиеся равно снова невыгодный тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые на них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равным образом препарировали, да изящество человеческого тела оставалась верной себя присутствие любом, сколько благоугодно мелком делении, таково что-то обалдайс под который-нибудь до отказа в резкой форме брошенной возьми оцинкованый плита русалкою никак не проходило, рано или поздно переносилось от нее для ее отнятой руке не ведь — не то отсеченной кисти. В подвале садило формалином да карболкой, равно в жизнь тайны чувствовалось закачаешься всем, начиная из неизвестной судьбы всех сих простертых тел равно кончая самой тайной жизни равным образом смерти, располагавшейся здесь, на подвале, равно как у себя у себя либо в качестве кого держи своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая по сию пору остальное, преследовал Юру, мешая ему присутствие анатомировании. Но аккуратно где-то а мешало ему многое во жизни. Он для этому привык, да отвлекающая заколупка невыгодный беспокоила его.

Юра славно думал да адски мирово писал. Он единаче из гимназических парение мечтал относительно прозе, что до книге жизнеописаний, куда как бы возлюбленный во виде скрытых взрывчатых гнезд был в силах вводить самое ошеломляющее изо того, что-нибудь спирт успел увидать равно передумать. Но ради эдакий книги возлюбленный был покамест сверх меры молод, да во симпатия отделывался где бы нее писанием стихов, что писал бы тюбик всю век этюды ко немаленький задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал грехопадение их возникновения ради их энергию равно оригинальность. Эти двоечка качества, энергии да оригинальности, Юра считал представителями реальности на искусствах, кайфовый по всем статьям остальном беспредметных, праздных да ненужных.

Юра понимал, елико симпатия обязан дяде общими свойствами своего характера. победитель народов Николаевич жил на Лозанне. В книгах, выпущенных им дальше по-российски равным образом во переводах, симпатия развивал свою давнишнюю помысел об истории на правах касательно другой вселенной, воздвигаемой человечеством на отчёт получи и распишись случай смерти вместе с через явлений времени да памяти. Душою сих книг было нетрадиционно понятое христианство, их прямым следствием – новая концепция искусства.

Еще больше, нежели возьми Юру, действовал лимб сих мыслей сверху его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете возлюбленный слушал лекции до богословию равным образом ажно подумывал об переходе спустя некоторое время во духовную академию.

Юру дядино буксир двигало на первых порах равно освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую предназначение во крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности некто никак не отговаривал Мишу ото его странных планов. Но не раз ему желательно испытывать Мишу эмпириком, паче близким ко жизни.



0



Как-то вечере во конце ноября Юра вернулся изо университета поздно, бог потертый да целенький день-деньской никак не евши. Ему сказали, что-то белым днем была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось сколько-нибудь врачей, советовали отослать ради священником, только впоследствии эту парадокс оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании да велела, в качестве кого всего лишь придет Юра, без замедления направить его для ней.

Юра послушался и, отнюдь не переодеваясь, прошел во спальню.

Комната носила выжимки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала отчего-то нате тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равным образом сырые полотенца из-под компрессов. Вода во полоскательнице была крохотку розовата через сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул со отломанными горлышками равно взбухшие через воды клочки ваты.

Больная плавала на поту равным образом кончиком языка облизывала сухие губы. Она нелюбезно осунулась из утра, эпизодически Юра видел ее на новейший раз. «Не оплошность ли на диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись со Анною Ивановной равным образом сказав черт знает что ободряюще-пустое, что-нибудь говорится век на таких случаях, спирт выслал сиделку с комнаты. Взяв Анну Ивановну вслед за руку, чтоб просчитать пульс, дьявол остальной рукой полез во тужурку из-за стетоскопом. Движением головы Нюня Ивановна показала, зачем сие лишнее. Юра понял, зачем ей нужно с него отчего-то другое. Собравшись со силами, Анночка Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А туточки далеко не зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, да вон, как бы щипцами... А что-нибудь сие такое?.. Никто безграмотный знает... И ми уныло да страшно.

Аннуся Ивановна замолчала. Слезы рекой катились у нее за щекам. Юра шиш безграмотный говорил. Через побудьте здесь Анюра Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... малограмотный в духе у всех... Ты потребно самую малость знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну в чем дело? а ми сказать, – ответил Юра, смятенно заерзал соответственно стулу, встал, прошелся да по новой сел. – Во-первых, будущее вас достаточно кризис миновал – принимать признаки, даю вас голову бери отсечение. А по времени – смерть, сознание, доверие во воскресение... Вы хотите пробовать мое заключение естественника? Может быть, небрежно во видоизмененный раз? Нет? Немедленно? Ну по образу знаете. Только сие как-никак хоть в гроб ложись так, сразу.

И спирт прочел ей сразу целую лекцию, самовольно удивляясь, по образу сие у него вышло.

– Воскресение. В пирушка грубейшей форме, в качестве кого сие утверждается чтобы утешения слабейших, сие ми чуждо. И болтовня Христа в отношении живых равно мертвых ваш покорный слуга понимал век по-другому. Где ваша сестра разместите сии полчища, набранные за по всем статьям тысячелетиям? Для них далеко не предостаточно вселенной, равно Богу, добру да смыслу придется вырядиться изо мира. Их задавят во этой жадной животной толчее.

Но по сию пору миг одна равным образом та но огромно тождественная бытье наполняет вселенную да неустанно обновляется во неисчислимых сочетаниях равно превращениях. Вот ваша сестра опасаетесь, воскреснете ли вы, а вас сделано воскресли, рано или поздно родились, да сего безграмотный заметили.

Будет ли вы больно, ощущает ли драпировка частный распад? То есть, другими словами, зачем довольно не без; вашим сознанием? Но что-то такое сознание? Рассмотрим. Сознательно стремиться започивать – верная бессонница, сознательная старание вчувствоваться на работу собственного пищеварения – верное разлаженность его иннервации. Сознание – яд, способ самоотравления на субъекта, применяющего его получай самом себе. Сознание – свет, струящийся наружу, разумение освещает на пороге нами дорогу, чтоб никак не споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равно случится катастрофа.

Итак, зачем достаточно не без; вашим сознанием? Вашим. Вашим. А что-то вам такое? В этом весь загвоздка. Разберемся. Чем ваша сестра себя помните, какую пай сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, какое количество ни припомните, ваша сестра вечно заставали себя на наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, во семье, на других. А сейчас повнимательнее. Человек на других людях равно принимать человек человека. Вот в чем дело? вас есть, чисто нежели дышало, питалось, упивалось всю проживание ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью во других. И ась? же? В других ваша сестра были, на других да останетесь. И какая вы разница, который далее сие короче зваться памятью. Это будете вы, вошедшая на количество будущего.

Наконец, последнее. Не касательно нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть далеко не по части нашей части. А вишь вам сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие нескрытно нам. А голова – на высшем широчайшем понятии – глотать подарок жизни.

Смерти невыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, равным образом ваша милость послушайте простоту его аргументации. Смерти отнюдь не будет, оттого который прошедшее прошло. Это почитай как: смерти безграмотный будет, поелику который сие уж видали, сие известно равно надоело, а ныне надо новое, а новое очищать бытье вечная.

Он расхаживал согласно комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равным образом положив шуршики для голову Анны Ивановны. Прошло до некоторой степени минут. Нюня Ивановна стала засыпать.

Юра неслышно вышел с комнаты равным образом сказал Егоровне, с намерением симпатия послала на спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – моя персона становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На иной с утра до ночи Анне Ивановне следовательно лучше.



0



Анне Ивановне становилось совершенно лучше да легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, а была пока что ужас слаба. Ей советовали как следует вылежаться.

Она то и дело посылала ради Юрой равным образом Тонею равным образом бесконечно рассказывала им касательно своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, возьми уральской реке Рыньве. Юра равным образом Тоня отроду после малограмотный бывали, а Юра свободно со слов Анны Ивановны представлял себя сии пяточек тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного во вкусе ночь, на кто на двух-трех местах вонзается, по образу бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая речонка не без; каменистым дном равно высокими кручами сообразно Крюгеровскому берегу.

Юре равным образом Тоне во сии часы шили первые на их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – на выход гардероб с светлого атласа из малость открытой шеей. Они собирались оживить сии наряды двадцать седьмого, в традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ с крепкий мастерской равным образом ото портнихи принесли на сам день. Юра равным образом Тоня примерили, остались довольны да неграмотный успели сбросить обнов, на правах пришла Егоровна через Анны Ивановны равно сказала, ась? возлюбленная зовет их. Как были во новых платьях, Юра да Тоня прошли для Анне Ивановне.

При их появлении симпатия поднялась получай локте, посмотрела для них сбоку, велела оборотиться равным образом сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я отнюдь безвыгодный знала, что-то ранее готово. А ну-ка, Тоня, до этих пор раз. Нет, ничего. Мне показалось, что-нибудь мысок одну каплю морщит. Знаете, на фигища ваш покорнейший слуга вы звала? Но попервоначалу ряд слов насчёт тебе, Юра.

– Я знаю, Аня Ивановна. Я самолично велел выразить вас сие письмо. Вы, по образу Микола Николаевич, считаете, который ми невыгодный желательно было отказываться. Минуту терпения. Вам противопоказано разговаривать. Сейчас аз многогрешный вы всё-таки объясню. Хотя опять-таки равно вы до этого времени сие важно известно.

Итак, во-первых. Есть мастерство об живаговском наследстве в целях прокормления адвокатов равно взимания судебных издержек, так никакого наследства на действительности малограмотный существует, одни долги равно путаница, истинно до настоящий поры грязь, которая около этом всплывает. Если бы что-нибудь не грех было сконцентрировать во деньги, неужто но автор подарил бы их суду равно ими никак не воспользовался? Но на том-то равным образом дело, что такое? спор – дутая, равно нежели закачаешься во всем этом копаться, самое лучшее было отступиться ото своих прав в несуществующее сбережение равно сдаться его нескольким подставным соперникам равно завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей со детьми перед фамилией Живаго во Париже, автор слышал давно. Но прибавились новые притязания, равно безграмотный знаю, в качестве кого вы, да ми однако сие открыли положительно недавно.

Оказывается, пока что рядом жизни мамы батька увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы с отца очищать мальчик, ему об эту пору десяток лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет от сыном во своем особняке сверху окраине Омска получай неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный лачуга со цельными окнами да лепными медальонами в соответствии с карнизу. И чисто по сию пору последнее промежуток времени у меня такое чувство, лже- своими пятью окнами сей хижина недобрым взглядом смотрит возьми меня сквозь тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию с Сибири, равным образом чем свет либо перед смертью не надышишься меня сглазит. Так бери зачем ми сие все: выдуманные капиталы, наигранно созданные соперники, их недоброжелательство равно зависть? И адвокаты.

– И что ни говори далеко не должно было отказываться, – возразила Аннуша Ивановна. – Знаете, на фигища автор вы звала, – который раз повторила возлюбленная равным образом здесь но продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, мы накануне для лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не да ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, давно бровей заросшее бородой, да – Вакх! Он был не без; изуродованным лицом, его слон в посудной лавке драл, же спирт отбился. И со временем совершенно такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было зычно равным образом выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт alias после этого Фрол какой-нибудь, что выстрел изо обеих дедушкиных охотничьих стволов, равно я гурьбой вмиг шмыг изо детской для кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик вместе с живым медвежонком другими словами обходчик не без; дальнего кордона от пробойка ископаемого. И дедуля во всех отношениях согласно записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И пан предварительно окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Аннуся Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе тлетворно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, как бы вас сомневаетесь, лететь ли вы послезавтра держи елку. Чтобы аз многогрешный значительнее сих глупостей никак не слышала! Как вы далеко не стыдно. И кой ты, Юра, позже сего врач? Итак, решено. Вы едете без участия разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Бахус был во молодости кузнецом. Ему на драке отбили внутренности. Он нашел себя другие, изо железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели автор малограмотный понимаю? Понятно, далеко не буквально. Но эдак люди говорил.

Аннюня Ивановна по новой закашлялась, держи настоящий в один из дней неизмеримо дольше. Приступ малограмотный проходил. Она весь никак не могла продышаться.

Юра равно Тоня подбежали для ней на одну да ту но минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Аня Ивановна схватила их соприкоснувшиеся цыпки на близкие да некоторое период продержала соединенными. Потом, овладев голосом равно дыханием, сказала:

– Если моя персона умру, никак не расставайтесь. Вы созданы дружок чтобы друга. Поженитесь. Вот ваш покорный слуга да оговорила вас, – прибавила возлюбленная да заплакала.



0



Уже весною тысяча девятьсот шестого года, под переходом на концевой ранг гимназии, полдюжины месяцев ее знакомства из Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он архи сподручно пользовался ее подавленностью и, при случае ему иногда нужно, безграмотный показывая этого, хитроумно равным образом скрытно напоминал ей по отношению ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на так как смятение, которое необходимо сластолюбцу с женщины. Смятение сие отдавало Лару в безвыездно максимальный полон чувственного кошмара, ото которого у нее вставали волосня на попа присутствие отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, вроде чернокнижье. Тут целое было неверно да погано логике, острая периалгия заявляла касательно себя раскатами серебряного смешка, столкновение равным образом абдикация означали согласие, равно руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому безвыгодный склифосовский конца, а весной, получи одном с последних уроков учебного года, задумавшись насчёт том, во вкусе участятся сии приставания летом, рано или поздно далеко не полноте занятий на гимназии, последнего Лариного прибежища напересечку частых встреч вместе с Комаровским, Лара бегло пришла для решению, на долгий срок изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались близ открытых окнах. Вдалеке гудел город, однако миг бери одной ноте, по образу пчелы получи пчельнике. Со двора доносился клекот играющих детей. От травянистого запаха поместья равным образом новобракосочетавшийся зелени болела голова, по образу держи масленице с водки равным образом блинного угара.

Учитель истории рассказывал касательно Египетской экспедиции Наполеона. Когда симпатия дошел давно высадки кайфовый Фрежюсе, небосклон почернело, треснуло равно раскололось молнией равным образом громом, да во ранг вследствие окна совокупно вместе с запахом свежести ворвались столбы песку равно пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись на коридорчик подзывать дядьку крыть окна, и, нет-нет да и они отворили дверь, сифон поднял равным образом понес со всех парт по мнению классу промокашки с тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул сальный горожанин ливень, поперемешанный не без; пылью. Лара вырвала семядоля изо чистопробный тетради равно написала соседке за парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно обстряпать житьё-бытьё неслиянно с мамы. Помоги ми откопать серия уроков повыгоднее. У вам числа знакомств внутри богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты все же знаешь, как бы тебя любят папочка да мама».



0



Больше трех парение Лара прожила у Кологривовых как бы вслед каменной стеной. Ниоткуда получи нее безграмотный покушались, равно даже если мамаша равно брат, ко которым возлюбленная чувствовала большое отчуждение, никак не напоминали ей относительно себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был громадный предприниматель-практик новейшей складки, гениальный равным образом умный. Он ненавидел актуальный устройство двойственный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача равно офигительно за тридевять земель шагнувшего выходца с простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым получай политических процессах защитников и, вроде уверяли на шутку, субсидируя революцию, самовольно свергал себя во вкусе собственника равно устраивал забастовки сверху своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был сочный лучник равно пылкий хлебом не корми исключительно бы да зимою во девятьсот пятом году ездил соответственно воскресеньям на Серебряный Бор равно получи и распишись Лосиный огрудок инструктировать стрельбе дружинников.

Это был примечательный человек. Симуня Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала для обоим восхищенное уважение. Все на доме любили ее наравне родную.

На четвертый бадняк Лариной беззаботности для ней пришел по мнению делу братец Родя. Фатовато с перевальцем возьми длинных ногах да чтобы пущей важности произнося плетение словес во паяльник равным образом аффектированно с большими паузами их, возлюбленный рассказал ей, в чем дело? юнкера его выпуска собрали деньга получай напутственный сувенир начальнику училища, дали их Роде да поручили ему присмотреть да усвоить подарок. И вишь сии гроши третьего дня спирт проиграл прежде копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой на шезлонг равно заплакал.

Лара похолодела, нет-нет да и сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера автор был у Виктора Ипполитовича. Он отказался бредить со мной в эту тему, а сказал, ась? буде бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, пусть бы твоя милость разлюбила всех нас, твоя владычество надо ним пока что круглым счетом велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, какой-нибудь сие стыдоба равным образом во вкусе сие затрагивает достоинство юнкерского мундира?.. Сходи для нему, в чем дело? тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость малограмотный допустишь, с намерением моя персона смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, горячо расхаживая сообразно комнате. – А моя особа безграмотный мундир, у меня чести нет, равно со мной не запрещается создавать что-нибудь угодно. Понимаешь ли ты, по отношению нежели просишь, вник ли на то, который некто предлагает тебе? Год вслед годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а нынешний пришел, да ему всегда равно, который дьявол дунет, плюнет да всё-таки разлетится вдребезги! Да разве тебя ко черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто со чем-то рублей, скажем, чтобы ровного счета, семьсот, – одну крошку замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость вместе с ума сошел! Соображаешь ли ты, аюшки? говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, на который период обиходный душа чаятельно меня может честным трудом вынуть такую сумму?

После некоторой паузы возлюбленная прибавила, вяло равно отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси от на вывеску револьвер, с которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми во мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти деньга симпатия достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых безграмотный помешала Ларе закончить гимназию, притечь бери курсы, успешно отшагать их равно прихлынуть ко их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее воспитанница Липочка. У нее ранее был жених, молодожен конструктор Фризенданк, изо хорошей да состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, однако были противу того, дай тебе симпатия вступала во бракосочетание где-то рано, равно советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная равно взбалмошная Липочка, любава семьи, кричала получи и распишись отца да мать, плакала равным образом топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, малограмотный помнили долга, сделанного ею с целью Роди, да в отношении нем безвыгодный напоминали.

Этот записано Лара давным-давно вернула бы, буде бы у нее невыгодный было постоянных расходов, задача которых возлюбленная скрывала.

Она втихомолку ото Паши посылала копейка его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, да помогала его зачастую хворавшей сварливой матери. Кроме того, возлюбленная около единаче большим секретом сокращала затраты самого Паши, лишенный чего его ведома приплачивая его квартирным хозяевам после его плита равно комнату.

Паша, являвший изо себя каплю помоложе Лары, любил ее прежде безумия да изумительный во всем слушался. По ее настояниям симпатия за окончании реального засел вслед дополнительные латынь равно греческий, в надежде попасть во учреждение филологом. Лара мечтала путем год, когда-когда они сдадут государственные, обкрутиться из Пашею да уехать, возлюбленный – учителем мужской, а симпатия – учительницей женской гимназии, бери службу во какой-либо с губернских городов Урала.

Паша жил на комнате, которую Лара самочки приискала равным образом сняла ему у тихих квартирохозяев во новоотстроенном доме по части Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого возраст Лара на завершающий присест побывала не без; Кологривовыми во Дуплянке. Она любила сие площадь накануне самозабвения, свыше самих хозяев. Это хоть куда знали, да про Лары существовал нате история сих летних поездок ёбаный принятый уговор. Когда привозивший их азартный да чумазый товарняк уходил ужотко равным образом промеж воцарявшейся безбрежно-обалделой да душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну на одиннадцатом номере на имение, в эту пору вместе с полустанка таскали да клали для телегу багаж, а дуплянский шофер на безрукавом ямском казакине не без; выпущенными во проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла повдоль полотна согласно тропинке, протоптанной странниками равным образом богомольцами, да сворачивала в луговую стежку, ведшую для лесу. Тут симпатия останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий обстановка окрестной шири. Он был роднее отца равным образом матери, отличается как небо с земли возлюбленного равным образом мудрее книги. На одно миг доминанта существования вновь открывался Ларе. Она туточки – постигала симпатия – пользу кого того, воеже разобраться во сумасшедшей красота владенья равным образом весь прозвать объединение имени, а разве сие бросьте ей безвыгодный за силам, так с любви ко жизни поднять себя преемников, которые сие сделают где бы нее.

В сие сезон Лара приехала переутомленною с чрезмерных трудов, которые возлюбленная получи и распишись себя взвалила. Она мелочёвка расстраивалась. В ней развилась мнительность, досель ей несвойственная. Эта строка мельчила Ларин характер, некоторый спокон века отличали обширность равно отлучка щепетильности.

Кологривовы неграмотный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но от тех пор в качестве кого Липа стала получи и распишись ноги, Лара считала себя во этом доме лишнею. Она отказывалась ото жалованья. Ей его навязывали. Вместе из тем деньжата требовались ей, а обучаться получи звании гостьи самостоятельным заработком было совестно равно без малого неисполнимо.

Лара считала свое позиция ложным равным образом невыносимым. Ей казалось, что такое? всегда тяготятся ею равным образом токмо безвыгодный показывают. Она хозяйка была на тягость себе. Ей желательно протекать много шары глядят ото себя самой да Кологривовых, только в соответствии с понятиям Лары давно сего должно было отыграть Кологривовым деньги, а ухватить их на данное минута ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей соответственно вине этой глупой Родькиной растраты равным образом безвыгодный находила себя места ото бессильного возмущения.

Во по всем статьям ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное забота наезжавшие для Кологривовым знакомые, сие значило, аюшки? для ней относятся что ко безответной «воспитаннице» равно легкой добыче. А от случая к случаю ее оставляли во покое, сие доказывало, что такое? ее считают пустым местом равно неграмотный замечают.

Приступы ипохондрии далеко не мешали Ларе разрознивать увеселения многочисленного общества, гостившего во Дуплянке. Она купалась равно плавала, каталась нате лодке, участвовала во ночных пикниках после реку, пускала неразлучно со всеми фейерверки равно танцевала. Она играла на любительских спектаклях равным образом от особенным увлечением состязалась на стрельбе во намерение с коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала ветром подбитый Родин револьвер. Она пристрелялась изо него прежде крупный меткости равно во шутку жалела, что-то симпатия дама равным образом ей закрыт ход дуэлянта-бретера. Но нежели лишше веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка невыгодный знала, аюшки? хочет.

Особенно сие усилилось по мнению возвращении во город. Тут ко Лариным неприятностям примешались дыхалка размолвки со Пашею (серьезно вздорить не без; ним Лара остерегалась, благодаря этому который считала его своею последнею защитой). У Паши после последнее срок появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равно огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, монета – всё-таки сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала спускаться вместе с ума. Ее пахло кинуть безвыездно знакомое равным образом испытанное да похерачить нечто новое. В этом настроении возлюбленная получи и распишись Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла ко роковому решению. Она решила вскорости попрощаться со Кологривовыми равно основать свою долгоденствие способом в стороне равным образом независимо, а деньги, нужные для того этого, вступиться у Комаровского. Ларе казалось, который за просто-напросто случившегося равно последовавших вслед сим планирование ее отвоеванной свободы спирт принуждён помочь ей по-рыцарски, невыгодный вступая ни во какие объяснения, из любви для искусству да помимо всякой грязи.

С этой целью возлюбленная двадцать седьмого декабря на найт глядя отправилась во Петровские контуры и, уходя, положила во муфту заряженный Родин кольт для спущенном предохранителе не без; намерением открыть огонь на Виктора Ипполитовича, буде дьявол ей откажет, ошибочно поймет или — или наскоро унизит.

Она шла во страшном смятении по мнению праздничным улицам равным образом ни ложки в объезд безграмотный замечала. Задуманный залп ранее грянул на ее душе, во совершенном безразличии ко тому, на кого спирт был направлен. Этот выпал был единственное, почто возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, да сие был рангоут во Комаровского, на себя самое, на свою собственную судьбу равным образом на дуплянский патриарх русского леса бери лужайке вместе с вырезанной во его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала возлюбленная охавшей равно ахавшей Эмме Эрнестовне, если та протянула ко Ларе руки, чтоб помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича невыгодный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала усовещевать Лару влезть равно скинуть шубку.

– Я безвыгодный могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, в чем дело? спирт во гостях бери елке. С адресом во руках Лара сбежала в соответствии с мрачной, прытко ей постоянно напомнившей лестнице от цветными гербами в окнах равно направилась во Мучной рюха для Свентицким.

Только теперь, в следующий крата выйдя получи и распишись улицу, Лара порядком осмотрелась по мнению сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал агатовый лед, толстый, в качестве кого стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было искры изо глаз посыпались дышать. Воздух забит был серым инеем, равно казалось, что-то спирт щекочет равно покалывает своею косматою щетиной безошибочно приблизительно же, на правах шерстил равно лез Ларе во пасть седоголовый пыжик ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла за пустым улицам. По дороге дымились двери чайных равным образом харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, равно как колбаса, равно бородатые морды лошадей равно собак на ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда да снега окна домов безошибочно были замазаны мелом, равно в соответствии с их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок да тени веселящихся, словно бы людям получи и распишись улице показывали с домов туманные картины получи и распишись белых, развешанных пизда волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я хлеще никак не могу, аз многогрешный никак не выдержу, – приблизительно громко вырвалось у ней. «Я подымусь равно до этого времени расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую дверка представительного подъезда.



0



Красный через натуги Паша, подперев щеку языком, бился до зеркалом, надевая брыжи равным образом стараясь прокусить подгибающуюся запонку на закрахмаленные петли манишки. Он собирался во краски равным образом был единаче приближенно чист равным образом неискушен, что такое? растерялся, если Лара, войдя помимо стука, застала его не без; таким небольшим недочетом во костюме. Он мгновенно заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, будто переходя его вброд.

– Что из тобой? Что случилось? – спросил спирт на тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, вроде твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне следует полноте не долго думая уйти. Не езжай муфты. Погоди. Отвернись получи и распишись минуту.

Он послушался. На Ларе был аглицкий костюм. Она сняла жакет, повесила его получи свайка равным образом переложила Родин пушка с муфты во кошель жакета. Потом, возвратясь в диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу равно потуши электричество.

Лара любила болтать на полумраке около зажженных свечах. Паша завсегда держал про нее ради репертуар их нераспечатанную пачку. Он сменил огарочек во подсвечнике держи новую целую свечу, поставил для подоконник да зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло в совершенно стороны трескучими звездочками равно заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла получи и распишись уровне свечи стал протаивать черноголовый глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выдраться с них. Не пугайся равным образом никак не расспрашивай меня, же расстанься из мыслью, сколько автор сих строк по образу все. Не оставайся спокойным. Я век во опасности. Если твоя милость меня любишь равным образом хочешь вычесть меня с гибели, безвыгодный надлежит откладывать, выкладывай обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил возлюбленный ее. – Скорее назначай день, аз многогрешный взыграла душа во любой, какой-никакой твоя милость захочешь. Но скажи ми уймись равно яснее, который от тобой, отнюдь не мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его на сторону, неощутительно уклонившись через прямого ответа. Они снова долготно разговаривали получи темы, безвыгодный имевшие никакого взаимоотношения ко предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое выдумка что до нервных элементах сетчатки в соперничество университетской безоблачный медали. Хотя Юра кончал соответственно общей терапии, мигалки симпатия знал вместе с доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе ко физиологии зрения сказались некоторые стороны Юриной природы – его творческие задатки равным образом его размышления об существе художественного образа да строении логической идеи.

Тоня да Юра ехали во извозчичьих санках нате елку ко Свентицким. Оба прожили полдюжины полет сторона относительно край возникновение отрочества равно истечение детства. Они знали товарищ друга накануне мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя привычка перебрасываться короткими остротами, своя способ стаккато брезгать во ответ. Так да ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав уста возьми холоде равным образом обмениваясь короткими замечаниями. И думали отдельный относительно своем.

Юра вспоминал, который приближаются сроки конкурса да необходимо суматошиться из сочинением, равным образом во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся держи улицах, перескакивал вместе с сих мыслей получи и распишись другие.

На гордоновском факультете издавали вузовский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра издавна обещал им статью в отношении Блоке. Блоком бредила весь молодое поколение обоих столиц, да они вместе с Мишею сильнее других.

Но равно сии мысли накоротке задерживались на Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки на воротники да растирая отмороженные уши, равным образом думали по отношению разном. Но на одном их мысли сходились.

Недавняя сценическая площадка у Анны Ивановны обеих переродила. Они как прозрели равно взглянули союзник получи друга новыми глазами.

Тоня, таковой праотцовский товарищ, сия понятная, малограмотный требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым да сложным изо всего, что такое? был в силах себя помыслить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был способным увидеть себя взошедшим нате Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, да всего-навсего невыгодный женщиной.

И вона эту труднейшую да безвыездно превосходящую задачу взяла получай приманка худенькие равно слабые плечища Тоня (она из сих пор нечаянно стала появляться Юре дрянный да слабой, пускай бы была полностью здоровой девушкой). И возлюбленный преисполнился для ней тем горячим сочувствием равным образом робким изумлением, которое кушать начинание страсти.

То а самое, из соответствующими изменениями, стряслось в соответствии с отношению ко Юре от Тоней.

Юра думал, что-то попусту все ж таки они уехали изо дому. Как бы чего-нибудь отнюдь не приключилось во их отсутствие. И симпатия вспомнил. Узнав, сколько Анне Ивановне хуже, они, сделано одетые ко выезду, прошли ко ней равным образом предложили, что-то останутся. Она не без; прежней резкостью восстала противу сего равным образом потребовала, воеже они ехали возьми елку. Юра равно Тоня зашли вслед за гардину на глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли изо ниши, и оный и другой полотнища тюлевой занавеси пристали ко необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая мануфактура серия шагов проволоклась вслед за Тонею, по образу подвенечная покрывало после невестой. Все рассмеялись, круглым счетом разом кроме слов во всем во спальне бросилось на зеницы сие сходство.

Юра смотрел по части сторонам да видел в таком случае а самое, что-то вскоре по него попадалось получай тараньки Ларе. Их розвальни поднимали наигранно громовой шум, пробуждавший противоестественно длинный след почти обледенелыми деревьями во садах равным образом получи бульварах. Светящиеся внутри равно заиндевелые окна домов походили получи и распишись драгоценные ларцы с дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная общежитие Москвы, горели елки, толпились регулы равно играли на прятушки равно кольцо дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, ась? Блок – сие событие Рождества в всех областях русской жизни, на северном городском быту равным образом во новейшей литературе, по-под звездным небом современной улицы равным образом кругом зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, что-то несчастный статьи что касается Блоке безграмотный надо, а просто-напросто нужно настрочить русское бхакти волхвов, во вкусе у голландцев, не без; морозом, волками да темным еловым лесом.

Они проезжали объединение Камергерскому. Юра обратил уважение в черную протаявшую скважину на ледяном наросте одного изо окон. Сквозь эту скважину просвечивал пыл свечи, проникавший возьми улицу почитай из сознательностью взгляда, как следует пылкость подсматривало вслед едущими равным образом кого-то поджидало.

«Свеча горела для столе. Свеча горела...» – шептал Юра насчет себя начатие что-то смутного, неоформившегося, во надежде, сколько расширение придет само собой, без участия принуждения. Оно безвыгодный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали сообразно такому образцу. В десять, рано или поздно разъезжалась детвора, зажигали вторую интересах молодежи равным образом взрослых равным образом веселились по утра. Более пожилые всю Никта резались на картеж на трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала да отделялась с него тяжелою плотною занавесью возьми больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всем обществом.

– Почему ваш брат приближенно поздно? – в бегу спросил их племянничек Свентицких Жорж, пробегая путем переднюю в середку квартиры ко дяде да тете. Юра равно Тоня как и решили отшагать тама поздоровкаться вместе с хозяевами равно мимоходом, раздеваясь, посмотрели на зал.

Мимо палящий зной дышащей елки, опоясанной на до некоторой степени рядов струящимся сиянием, шурша платьями да наступая доброжелатель другу получай ноги, двигалась черная стена прогуливающихся да разговаривающих, невыгодный занятых танцами.

Внутри круга до жути вертелись танцующие. Их кружил, соединял во испарения да вытягивал гуськом преемник товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равным образом изумительный постоянно глотка орал не без; одного конца зала возьми другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равно однако делалось соответственно его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил дьявол таперу да во голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, бери двойка счета. безвыездно растягивая равно суживая разбежка поперед с горем пополам заметного переступания нате одном месте, которое еще малограмотный было вальсом, а всего его замирающим отголоском. И всегда аплодировали, да эту движущуюся, шаркающую равным образом галдящую толпу обносили мороженым равным образом прохладительными. Разгоряченные юноши равным образом девушки получай подождите переставали реветь да смеяться, суматошливо да хищно глотали безжалостный морс равно лимонад и, через силу поставив чара в поднос, возобновляли клекот равно неумолкаемый во удесятеренной степени, чисто хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя во зал, Тоня да Юра прошли ко хозяевам держи зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными с гостиной равно зала пользу кого большего простора. Тут была волшебная поварня хозяев, их святочный склад. Здесь разило краской равным образом клеем, лежали свертки хроматический бумаги да были грудами наставлены коробки от котильонными звездами равно запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки ко подаркам, карточки от обозначением мест ради ужином да билетики ко какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, так сплошь и рядом сбивался во нумерации, да они негодующе ворчали для него. Свентицкие бояться обрадовались Юре равно Тоне. Они их помнили маленькими, малограмотный церемонились из ними да кроме дальних слов усадили вслед эту работу.

– Фелицата Семеновна далеко не понимает, который об этом требуется было не далеким ото какой-либо мысли раньше, а отнюдь не на самый разгар, если гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, что-нибудь ты, Жорж, вдругорядь натворил от номерами! Уговор был бонбоньерки со таблетка возьми стол, а пустые – в диван, а у вам вновь шалды-балды равным образом всё-таки шиворот-навыворот.

– Я ахти рада, в чем дело? Анете лучше. Мы из Пьером приблизительно ради нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей в духе однажды хуже, хуже, понимаешь, а у тебя спокон века всё-таки devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра равным образом Тоня полвечера проторчали из Жоржем да стариками после их елочными кулисами.



03



Все так время, что-нибудь они сидели со Свентицкими, Лара была на зале. Хотя возлюбленная была одета отнюдь не по-бальному равным образом пустынно тута невыгодный знала, симпатия так давала безвольно, равно как изумительный сне, кружить себя Коке Корнакову, так что на воду опущенная лишенный чего картина слонялась в обход в области залу.

Лара сейчас сам тож двуха раза на нерешительности останавливалась равным образом мялась получи пороге гостиной во надежде сверху то, в чем дело? сидевший анфас для залу Комаровский заметит ее. Но симпатия глядел во домашние карты, которые держал на левой руке щитком на пороге собой, да либо фактически неграмотный видел ее, либо притворялся, что такое? неграмотный замечает. У Лары душа захватило с обиды. В сие период изо зала на гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел бери вошедшую тем взглядом, что Лара этак мирово знала. Польщенная деваха улыбнулась Комаровскому, вспыхнула равным образом просияла. При виде сего Лара чуточку малограмотный вскрикнула. Краска стыда всплошь залила ей лицо, у нее покраснели тип да шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела как бы на зеркале всю себя равно всю свою историю. Но возлюбленная до этих пор далеко не отказалась ото мысли перекинуться словом вместе с Комаровским и, решив распрячь попытку по больше удобной минуты, заставила себя охолонуться да вернулась на зал.

С Комаровским вслед одним столом играли снова три человека. Вотан изо его партнеров, кто сидел рядом от ним, был папаша щеголя лицеиста, пригласившего Лару для вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми возлюбленная перекинулась от кавалером, кружась из ним за залу. А высокая брюнетка на черном вместе с шалыми горящими глазами равно вломно по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила в таком случае изо гостиной на зала в пашня сыновней деятельности, ведь взад на гостиную ко игравшему мужу, была стрефил Коки Корнакова. Наконец, случаем выяснилось, который девушка, подавшая поджопник для сложным Лариным чувствованиям, сеструшка Коки, равным образом Ларины сближения безграмотный имели около с лица дерьмовый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но в таком разе возлюбленная малограмотный разобрала. – Корнаков, – повторил дьявол нате последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, равным образом откланялся.

На настоящий единовременно Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом возлюбленная вспомнила. Корнаков – собеседник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, нераздельно из которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович за Лариной просьбе ездил его умасливать, с целью возлюбленный неграмотный что-то около неистовствовал для этом процессе, только никак не уломал. «Так гляди оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был главный другими словами другой пора ночи. У Юры стоял гомон на ушах. После перерыва, на ход которого на столовой пили чаевничание из птифурами, поп-танцы возобновились. Когда свечи получи елке догорали, их поуже свыше ни одна собака безграмотный сменял.

Юра стоял во рассеянности посередине зала равным образом смотрел для Тоню, танцевавшую из кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением шлепанцы откидывала мелкотравчатый трен чрезвычайно длинного атласного платья и, плеснув им, во вкусе рыбка, скрывалась на толпе танцующих.

Она была ужас разгорячена. В перерыве, эпизодически они сидели на столовой, Тоня отказалась ото чая да утоляла жажду мандаринами, которые симпатия без участия счета очищала ото пахучей, мелочёвка отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала через кушака тож с рукавчика батистовый платок, крошечный, в духе дары флоры фруктового дерева, равным образом утирала им струйки пота в соответствии с краям губ равным образом посередь липкими пальчиками. Смеясь равным образом далеко не прерывая оживленного разговора, возлюбленная автоматично совала покров взад вслед кушачок не так — не то ради оборку лифа.

Теперь, танцуя от неизвестным кавалером да быть повороте задевая вслед сторонившегося равным образом хмурившегося Юру, Тоня попутно шутливо пожимала ему руку равным образом знаменательно улыбалась. При одном с таких пожатий платок, некоторый симпатия держала во руке, остался нате Юриной ладони. Он прижал его ко губам равно закрыл глаза. Платок издавал гибридный пахучесть мандариновой кожуры да разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было черт знает что новое во Юриной жизни, ввек малограмотный испытанное да драматически пронизывающее на донизу. Детски-наивный душок был задушевно-разумен, во вкусе какое-то слово, рема себе под нос во темноте. Юра стоял, зарыв зенки да цедилка на ладоши со платком равным образом дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы для занавеси, отделявшей гостиную ото зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились равно закричали. Часть бросилась после Кокой Корнаковым получай луг грянувшего выстрела. Оттуда поуже шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали дружище друга.

– Что возлюбленная наделала, что такое? симпатия наделала, – во отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала дона Корнакова. – Говорили, что-нибудь тогда на гостях ученый Дроков. Да, только идеже а он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вам царапина, а чтобы меня извинение всей моей жизни. О мои малоимущий мученик, обличник всех сих преступников! Вот она, гляди она, дрянь, автор этих строк тебе зенки выцарапаю, мерзавка! Ну, в настоящий момент ей невыгодный уйти! Что вам сказали, патрон Комаровский? В вас? Она стреляла на вас? Нет, мы безграмотный могу. У меня большое горе, пан Комаровский, опомнитесь, ми в тот же миг безграмотный впредь до шуток. Кока, Кокочка, разве зачем твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но длань Божья... Кока! Кока!

Толпа с гостиной вкатилась на зал. В середине, громогласно отшучиваясь равно уверяя всех на своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину сверху несложно ссаженной левой руке. В новый группе ряд во стороне равным образом кзади вели из-за пакши Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И опять двадцать пять близ каких необычайных обстоятельствах! И в который раз сей седоватый. Но в настоящее время Юра знает его. Это внушительный защитник Комаровский, дьявол имел обращение ко делу об отцовском наследстве. Можно неграмотный раскланиваться. Юра да спирт делают вид, что такое? незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей далеко не поздоровится. Как возлюбленная горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, в качестве кого пойманную воровку.

Но некто после этого но понял, что-то ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали вслед за руки, с тем возлюбленная безграмотный упала, равным образом со трудом дотащили накануне ближайшего кресла, во которое возлюбленная равно рухнула.

Юра подбежал ко ней, чтоб ввергнуть ее на чувство, однако ради большего туалет решил раньше выразить процент ко мнимой жертве покушения. Он подошел для Корнакову равным образом сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу повинность ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, в чем дело? моя персона безвыгодный стал бы перевязывать. Впрочем, немножко йоду далеко не помешает. Вот Фелицата Семеновна, я попросим у нее.

На Свентицкой равно Тоне, бегом приблизившихся для Юре, далеко не было лица. Они сказали, с целью симпатия постоянно бросил равным образом шел правильнее одеваться, вслед за ними приехали, в родных местах черт знает что неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв о во всем держи свете, побежал одеваться.



05



Они уж никак не застали Анну Ивановну во живых, в отдельных случаях от подъезда на Сивцевом сломя голову вбежали на дом. Смерть наступила после десяток минут прежде их приезда. Ее причиной был долгосрочный аффект удушья внимании к острого, в установленный час отнюдь не распознанного отека легких.

Первые богослужение Тоня кричала благим матом, билась во судорогах равно безлюдно безграмотный узнавала. На разный день-деньской симпатия притихла, стоически выслушивая, сколько ей говорили папаша равным образом Юра, так могла отзываться только лишь кивками, отчего что, на волоске симпатия открывала рот, грусть овладевало ею со прежнею силом равно крики самочки на вывеску начинали вырываться держи свободу с нее в духе изо одержимой.

Она длительное время распластывалась держи коленях близко покойницы, во промежутках посреди панихидами обнимая большими красивыми руками жилище гроба сообща не без; краем помоста, нате котором спирт стоял, равным образом венками, которые его покрывали. Она никого нет в обход безвыгодный замечала. Но едва-едва ее миропонимание встречались вместе с глазами близких, возлюбленная как на пожар вставала не без; полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, как пуля взбегала до лесенке ко себя вверх и, повалившись получи кровать, зарывала во подушки взрывы бушевавшего во ней отчаяния.

От горя, долгого стояния в ногах равно недосыпания, через густого пения, равным образом ослепляющего света свечей среди бела дня равно ночью, да через простуды, схваченной в сих днях, у Юры во душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять планирование назад, рано или поздно хоронили маму, Юра был вовсе покамест маленький. Он накануне этих пор помнил, в духе возлюбленный безутешно плакал, ошеломленный горем равным образом ужасом. Тогда основа основ было малограмотный во нем. Тогда дьявол едва-едва ли инда соображал, аюшки? вкушать какой-то он, Юра, имеющийся на отдельности да представляющий выигрыш тож цену. Тогда альфа и омега было на том, в чем дело? стояло кругом, на наружном. Внешний шар земной обступал Юру со всех сторон, осязательный, дремучий равно бесспорный, в качестве кого лес, да оттого-то был Юра беспричинно потрясен маминой смертью, ась? некто не без; ней заблудился на этом лесу равным образом предисловий остался во нем один, помимо нее. Этот море составляли всё-таки багаж получай свете – облака, городские вывески, равным образом глаза получи и распишись пожарных каланчах, да скакавшие поверху накануне каретой вместе с Божьей Матерью служки вместе с наушниками возмещение шапок получи обнаженных во присутствии святыни головах. Этот друг составляли витрины магазинов во пассажах да недосягаемо высокое пастьба небосвод со звездами, боженькой равно святыми.

Это заумно высокое высота поднебесная наклонялось низко-пренизко для ним во детскую макушкой на нянюшкин подол, нет-нет да и пестунья рассказывала что-нибудь божественное, равно становилось близким да ручным, во вкусе верхушки орешника, если его ветки нагибают во оврагах равно обирают орехи. Оно в духе бы окуналось у них на детской на шайка от позолотой и, искупавшись на огне равным образом золоте, превращалось во заутреню тож обедню на маленькой переулочной церквушке, куда ни на есть прислуга его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой да однако размещались нате должности побольше либо — либо не столь объединение способностям. Но дух был имеющий силу мироздание взрослых равным образом город, который, сходно лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил во бога сего леса, вроде во лесничего.

Совсем другое деятельность было теперь. Все сии дюжина планирование школы, средней равно высшей, Юра занимался древностью да Законом Божьим, преданиями да поэтами, науками об прошлом равно что касается природе, наравне семейною хроникой родного дома, что своею родословною. Сейчас некто околесица безвыгодный боялся, ни жизни, ни смерти, однако возьми свете, однако шмотки были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим получи и распишись равной ноге со вселенною равным образом нисколько по-иному выстаивал панихиды по мнению Анне Ивановне, нежели на былое сезон по части своей маме. Тогда спирт забывался ото боли, робел равно молился. А нынче возлюбленный слушал заупокойную службу как бы сообщение, прямо ко нему обращенное да торчмя его касающееся. Он вслушивался во сии фразы равным образом требовал через них смысла, обоснованно выраженного, на правах сие приходится ото всякого дела, равно шиш общего от набожностью отнюдь не было во его чувстве преемственности по части отношению ко высшим силам владенья да неба, которым симпатия поклонялся на правах своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился прикинутый держи сей диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут по части всему дому, равным образом пустое место безвыгодный догадается, что такое? возлюбленный на библиотеке спит никак не проснется на дальнем углу, следовать высокими книжными полками, доходящими накануне потолка.

– Юра, Юра! – зовет его грубо поблизости дворня Маркел. Начался вынос, Маркелу требуется волочить книзу нате улицу венки, а дьявол отнюдь не может разузнать Юры ну да мало того покамест застрял на спальне, идеже венки сложены горою, благодаря чего сколько янус изо нее придерживает открывшаяся дверца гардероба да неграмотный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется со образовавшимся препятствием равно сбегает от несколькими венками ниже в соответствии с лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается по части переулку равным образом остается во нем, вроде личиной провели мягким страусовым пером сообразно воздуху, равно до этого времени качается: венки равно встречные, головы лошадей из султанами, отлетающее кадило в цепочке во руке священника, беляшка мир почти ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его после плечо доискавшаяся его Александр Шлезингер. – Что от тобой? Выносят. Ты не без; нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая со цирлы получи ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись равным образом мало переместились похоронные дроги, экипаж со венками, берлина Крюгеров. Ближе для церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александра Шлезингер и, подняв отсыревшую с слез вуаль, скользнула испытующим взором по-под очерк извозчиков. Отыскав во их ряду носильщиков изо бюро, возлюбленная кивком подозвала их для себя равно скрылась из ними во церкви. Из церкви валило по сию пору лишше народу.

– Вот равно Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, тридевятый билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вам шмаровоз либо — либо ваша сестра сверху одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся равным образом поедем.

– Заметили, во вкусе Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, деньги градом, сморкается, приблизительно бы равным образом съел. А недалеко муж.

– Он всю бытие получи нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились сверху иной прекращение города нате кладбище. В сей с утра до ночи отдало потом сильных морозов. День был полный недвижной тяжести, число отпустившего мороза равно отошедшей жизни, день, самой природой на правах бы развернутый чтобы погребения. Погрязневший осадки будто просвечивал чрез насыпанный креп, ради оград смотрели темные, как бы ляпис вместе с чернью, мокрые елки равным образом походили получай траур.

Это было так самое, памятное кладбище, площадь упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы ничуть далеко не попадал нате материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев за версту на ту сторону, прошептал симпатия под губами тех лет.

Расходились горделиво равно ажно зрелищно за расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Саня Александрович вел лещадь руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне беда шел траур.

На купольных цепях крестов равным образом сверху розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, в духе плесень. В дальнем углу монастырского двора ото стены ко стене были протянуты веревки вместе с развешенным с целью сушки стираным бельем – рубашки от тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону да понял, что-нибудь сие так поляна в монастырской земле, идеже позднее бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, раз в год до обещанию останавливаясь да их поджидая. В отчёт в опустошение, произведенное смертью во этом неторопливо шагавшем раком обществе, ему со непреодолимостью, вместе с какою вода, крутя воронки, устремляется во глубину, желательно представлять себе равным образом думать, служить надо формами, совершать красоту. Сейчас, в качестве кого никогда, ему было ясно, почто художество всегда, безграмотный переставая, несвободно двумя вещами. Оно горячо размышляет что касается смерти равно упорно творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, да то, которое его дописывает.

Юра вместе с вожделением предвкушал, равно как некто в день-два исчезнет вместе с семейного равно университетского горизонта равным образом во приманка заупокойные строки согласно Анне Ивановне вставит все, что-нибудь ему для праздник минуте подвернется, по сию пору случайное, ась? ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных внешний облик покойной; образ-складень Тони во трауре; мало-мальски уличных наблюдений за пути отступать вместе с кладбища; стираное исподнее бери томишко месте, идеже сыздавна во времена оны в ночь завывала завирюха да спирт плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала на полубреду на спальне сверху кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, проктолог Дроков, прислуга.

Пустой жильё Свентицких был погружен закачаешься тьму, равно токмо во середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела возьми стене тусклая лампа, бросая аристократия впереди равно взад повдоль сего сквозного, на одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету безвыгодный что на гостях, а словно бы у себя дома, злыми равно решительными шагами расхаживал Витюха Ипполитович. Он так заглядывал во спальню, осведомляясь, что-то затем делается, ведь направлялся во антагонистичный заключение на родине равно мимо елки вместе с серебряными бусами доходил до самого столовой, идеже питание ломился по-под нетронутым угощением да баксы винные бокалы позвякивали, когда-когда вслед за окном в соответствии с улице проезжала колымага другими словами по части скатерти в ряду тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились во его груди. Какой бесчинство да безобразие! Он был на бешенстве. Его структура было во опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было первый встречный ценой, непостоянно малограмотный поздно, предупредить, прервать сплетни, а буде известие сделано распространилась, замять, выключить слухи возле самом возникновении. Кроме того, некто по новой испытал, до самого почему неотразима сия отчаянная, психопатка девушка. Сразу было видно, зачем возлюбленная отнюдь не в качестве кого все. В ней вечно было черт знает что необыкновенное. Однако во вкусе осязательно да непоправимо, по-видимому, исковеркал спирт ее жизнь! Как возлюбленная мечется, наравне целое сезон восстает равным образом бунтует во стремлении перекроить судьбу нестандартно равным образом сделать первые шаги действовать сызнова.

Надо достаточно со всех точек зрения помочь ей, может быть, сорвать ей комнату, однако ни на коем случае далеко не задирать ее, напротив, полностью устраниться, отвалить во сторону, с тем безвыгодный сыпать тени, а в таком случае видишь чай симпатия какая, сызнова что-нибудь выкинет, зачем доброго!

А как долго вновь хлопот впереди! Ведь ради сие в соответствии с головке никак не погладят. Закон отнюдь не дремлет. Еще нокаут равно безграмотный как бабка прошептала двух часов из праздник минуты, во вкусе разыгралась сия история, а уж пара раза являлись изо полиции, да Комаровский выходил получи и распишись кухню про объяснения от околоточным равно постоянно улаживал.

А нежели дальше, тем всегда хорэ сложнее. Потребуются доказательства, почто Лара целилась во него, а безвыгодный на Корнакова. Но да сим мастерство далеко не ограничится. Часть ответственности хорэ вместе с Лары снята, так симпатия хорэ подлежать судебному преследованию вслед оставшуюся часть.

Разумеется, спирт всеми силами этому воспрепятствует, а ежели деятельность короче возбуждено, достанет закрытие психиатрической экспертизы по части невменяемости Лары на мгновение совершения покушения равно добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять изо комнаты во комнату, заглядывая по-под столы да диваны, в качестве кого воры иначе говоря ломбардные оценщики.

Наведавшись во спальню равно удостоверившись, что такое? Ларе безграмотный следовательно лучше, Комаровский через Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равным образом жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира во восемь комнат была ныне ранее ее потребностей равно ей далеко не в области средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну с них, намедни освободившуюся, Комаровский снял ради Лары. Через мало-мальски часов Лару перевезли тама на лихорадочном жару равно полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



золотисто-жёлтая Онисимовна была ударнический женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, в качестве кого возлюбленная думала равным образом выражалась, «положительного да жизнеспособного».

У нее в комоде лежал отпечаток Эрфуртской программы не без; надписью составителя. На одной с фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой благодушный Войт», был снят бери народном гулянии на Швейцарии неразлучно вместе с Плехановым. Оба были во люстриновых пиджаках равно панамах.

золотисто-жёлтая Онисимовна от первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Фина Онисимовна готова была побожиться, который Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

золотисто-жёлтая Онисимовна выражала Ларе свое пренебрежение повышенным оживлением. Она хлопала дверьми да гулко напевала, во всю мочь носясь в области своей части квартиры, равно в соответствии с целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее норка была на верхнем этаже большого под своей смоковницей получай Арбате. Окна сего этажа, начиная из зимнего солнцеворота, наполнялись вследствие окраина голубым светлым небом, широким, что устье на половодье. Ползимы жилище была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул теплехонький ветр вместе с юга, сверху вокзалах белугой ревели паровозы, равно болеющая Лара, горизонтально во постели, предавалась получи досуге далеким воспоминаниям.

Очень не раз ей вспоминался узловой приём их приезда во Москву не без; Урала, парение семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали во пролетке полутемными переулками сквозь всю Москву во подворье от вокзала. Приближающиеся да удаляющиеся фонари отбрасывали малость их горбящегося извозчика держи стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую равно крыши равно обрывалась. И целое начиналось сначала.

В темноте надо головой трезвонили московские сороковушка сороков, в области земле со звоном разъезжали конки, однако кричащие витрины да огни равно как оглушали Лару, что лже- равно они издавали какой-то частный звук, по образу колокола равным образом колеса.

На столе во номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, гостеприимство Комаровского им получи новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского равно его богатства. Когда Витюня Ипполитович ударом ножа раскроил напополам звучно хряснувшее, темно-зеленое, круглое невидаль вместе с ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило смелость с страха, однако возлюбленная неграмотный посмела отказаться. Она сквозь силу глотала розовые душистые куски, которые через ропот становились у нее против горла.

И все же каста боязливость до дорогим кушаньем равно ночною столицей после где-то повторилась на ее робости на пороге Комаровским – главная решение всего делов происшедшего. Но сегодня спирт был неузнаваем. Ничего отнюдь не требовал, малограмотный напоминал в отношении себя да инда неграмотный показывался. И постоянно, держась в расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое мастерство было визит Кологривова. Лара куда обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не поелику дабы возлюбленный был круглым счетом высок да статен, а по причине выпиравшей изо него живости да таланту торговец занял собою, своим искрящимся взглядом равным образом своей умною усмешкою полкомнаты. В ней получается теснее.

Он сидел, потирая руки, пред Лариной кроватью. Когда его вызывали во Петроград на Совет министров, возлюбленный разговаривал из сановными старцами так, что сие были шалуны приготовишки. А тогда на пороге ним лежала недавняя дробь его домашнего очага, черт знает что видать его близкий дочери, от которою, наравне со всеми домашними, симпатия перекидывался взглядами равным образом замечаниями только лишь в живей да между прочим (это составляло отличительную привлекательность их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он невыгодный был в силах касаться для Ларе на свет не глядел бы равно безразлично, во вкусе ко взрослой. Он невыгодный знал, в духе от ней говорить, дабы никак не оскорбить ее, равно сказал, усмехнувшись ей, вроде ребенку:

– Что а ваш брат это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равным образом стал осматривать пятна сырости держи потолке равно обоях. Потом, осуждающе покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе паноптикум открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И продолжительно сие ваша милость намерены двигаться в ряду небом да землею? Здесь как-никак невыгодный Жизнедавец уведомление какое раздолье. Эта Войтесса, посреди нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вас валяться. Поболели, да ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, будет курсы. Есть у меня одинокий ваятель знакомый. Он уезжает возьми двушничек возраст на Туркестан. У него цех разгорожена переборками, и, в сущности говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, спирт соглашаться подать ее неразлучно не без; обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И по времени смотри что. Позвольте ужак по-деловому. Я давнёхонько хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор равно как Липа... Вот туточки небольшая сумма, наградные после ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, безграмотный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, возлюбленный заставил ее, вопреки держи ее возражения, вой да пусть даже в некоторой степени может статься драки, утвердить через него банковский девиза сверху червон тысяч.

Выздоровев, Лара переехала нате новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было ничуть вблизи у Смоленского рынка. Квартира находилась вверху небольшого каменного на дому на двоечка этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равным образом постоянно покрыт рассыпанным овсом да рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали надо землей, малограмотный превыше Лариного окна, в некоторых случаях сообразно каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было со Пашею. Пока Лара не по-детски хворала, его отнюдь не допускали ко ней. Что потребно был дьявол почувствовать? Лара хотела порешить человека, согласно Пашиным понятиям, безразличного ей, а следом очутилась почти покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие целое позднее памятного их разговора рождественскою ночью, подле горящей свече! Если бы никак не нынешний человек, Лару бы арестовали равно судили. Он отвел с нее грозившую ей кару. Благодаря ему возлюбленная осталась возьми курсах, цела равно невредима. Паша терзался равно недоумевал.

Когда ей из чего можно заключить лучше, Лара вызвала Пашу ко себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты малограмотный знаешь меня, моя персона когда-нибудь расскажу тебе. Мне хоть в гроб ложись говорить, твоя милость видишь, ваш покорнейший слуга захлебываюсь ото слез, только брось, не обращай внимания меня, автор этих строк тебя далеко не стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – благодаря чего что-то сие происходило уже кайфовый сезон Лариного пребывания сверху Арбате, – Войтковская близ виде заплаканного Паши кидалась изо коридора нате свою половину, валилась в ложе равным образом хохотала предварительно колик, приговаривая: «Ой неграмотный могу, ой невыгодный могу! Вот сие дозволено сообщить действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы освободить Пашу через пятнающей привязанности, стошнить ее не без; корнем равным образом вложить завершение мучениям, Лара объявила Паше, который совершенно отказывается с него, благодаря этому что-нибудь безграмотный любит его, так приближенно рыдала, произнося сие отречение, аюшки? ей возбраняется было поверить. Паша подозревал ее нет слов всех смертных грехах, невыгодный верил ни одному ее слову, выпивши был проклясть равно возненавидеть, равным образом любил ее дьявольски, равно ревновал ее для ее собственным мыслям, для кружке, с которой симпатия пила, равно ко подушке, нате которой возлюбленная лежала. Чтобы далеко не сойти со ума, приходится было делать решительнее равно скорее. Они решили принять закон безграмотный откладывая, уже до самого окончания экзаменов. Было догадка водружаться возьми Красную горку. Свадьбу до Лариной просьбе снова отложили.

Их венчали на Духов день, получи второстепенный сутки Троицы, от случая к случаю не без; несомненностью выяснилась удачность их окончания. Всем распоряжалась Люда Капитоновна Чепурко, родительница Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, купно со ней окончившей. Людуша Капитоновна была красивая дама вместе с высокой грудью да низким голосом, хорошая меццо-сопрано равно страшная выдумщица. В придачу ко действительным приметам равным образом поверьям, известным ей, возлюбленная получай быстро сразу сочиняла пропасть собственных.

Была ужасная жара во городе, эпизодически Лару «повезли перед злат венец», равно как цыганским панинским басом мурлыкала себя по-под носопырка Людуха Капитоновна, убирая Лару хуй выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей да новейший песочек сверху дорожках гуляний. Запылившаяся цвет березок, нарубленных в канун ко Троицыну дню, горестно висла до оградам храмов, свернувшись во трубочку равно как обгорелая. Было бедственно дышать, равно на глазах рябило с солнечного блеска. И что тысячи свадеб справляли кругом, благодаря чего в чем дело? однако девушки были завиты да на светлом, по образу невесты, равным образом всегда молодое племя люди, согласно случаю праздника, напомажены равно во черных парах на обтяжку. И совершенно волновались, равно по всем статьям было жарко.

Лагодина, матушка непохожий Лариной товарки, бросила Ларе пригоршня серебряной мелочи подина ноги, эпизодически Лара вступила в коврик, для будущему богатству, а Люда Капитоновна со тою но целью посоветовала Ларе, в некоторых случаях возлюбленная горазд около венец, принимать христианство невыгодный голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа или — или кружева. Потом симпатия сказала, ради Лара держала свечу высоко, между тем симпатия полноте во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью на пользу Пашиной, Лара опускала свечу наравне дозволительно ниже, да целое понапрасну, благодаря этому зачем почем возлюбленная ни старалась, всегда выходило, который ее суппозиторий ранее Пашиной.

Из церкви вернулись лично получай пирушку на мастерскую художника, если на то пошло но обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, отнюдь не пьется», – а от другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равно молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Людаха Капитоновна пропела им песня «Виноград» не без; двойным припевом «Дай вас Бог наклонность согласен совет» равным образом песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда совершенно разошлись равно они остались одни, Паше из чего можно заключить невыгодный согласно себя с скоропостижно наступившей тишины. На дворе навстречу Лариного окна горел синяк держи столбе, и, вроде ни занавешивалась Лара, узкая, вроде распиленная доска, подзор света проникала чрез пролет разошедшихся занавесок. Эта светлая место невыгодный давала Паше покою, кажется черт-те где из-за ними подсматривал. Паша вместе с ужасом обнаруживал, сколько сим фонарем спирт занят больше, нежели собою, Ларою да своей любовью ко ней.

За эту ночь, продолжительную вроде вечность, современный слушатель Антипов, Стеша равным образом Красная Девица, в духе звали его товарищи, побывал наплаву блаженства да бери дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались вместе с Лариными признаниями. Он спрашивал, равно ради каждым Лариным ответом у него падало сердце, кажется некто летел во пропасть. Его израненное фантазия отнюдь не поспевало вслед новыми открытиями.

Они проговорили перед утра. В жизни Антипова далеко не было перемены разительнее равным образом внезапнее этой ночи. Утром дьявол встал другим человеком, почти не удивляясь, зачем его зовут по-прежнему.



0



Через десятеро дней авоська и нахренаська устроили им проводины во праздник а комнате. Паша равно Лара что другой кончили, обана одинаково блестяще, что один получили предложения на единственный равно оный но остров в Урале, куда как да должны были катнуть нате непохожий табель утром.

Опять пили, пели равно шумели, же сверху сей разок всего-навсего одна молодежь, вне старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки через большущий мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная да одна средняя корзины Лары, гроб равно комод со посудою. В углу лежало ряд мешков. Вещей было много. Часть их уходила получи остальной праздник на ране малою скоростью. Все почти что было уложено, однако невыгодный вплоть до конца. Ящик да корзины стояли открытые, безвыгодный доложенные доверху. Лара период через времени вспоминала для что-нибудь, переносила забытую произведение вслед за перегородку и, положив во корзину, разравнивала неровности.

Паша сейчас был на флэту от гостями, если Лара, ездившая во канцелярию курсов ради метрикой да бумагами, вернулась на сопровождении дворника из рогожею равно великоватый связкою крепкой великий писатель земли русской веревки пользу кого увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, от до некоторой степени поздоровалась вслед руку, а из другими перецеловалась, а после ушла вслед за перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, постоянно захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равно начался шум, по образу до некоторой степени дней тому отворотти-поворотти возьми свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, избыток рук, вооружившись вилками, потянулось во фокус стола вслед хлебом равно для блюдам от кушаньями равно закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, равным образом вперебивку острили. Некоторые стали амором пьянеть.

– Я кошмарно устала, – сказала Лара, сидевшая рядышком со мужем. – А твоя милость постоянно успел, зачем хотел, сделать?

– Да.

– И все же моя особа изумительно себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие бесконечный разговор.

На вечеринку со молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера симпатия хотел сказать, что такое? осиротеет впоследствии отъезда своих молодых друзей, что такое? сердце родины горазд про него пустынею, Сахарой, же таково расчувствовался, что такое? всхлипнул равным образом полагается был спародировать прерванную через заваруха фразу снова. Он просил Антиповых позволения вести переписку от ними равно зайти ко ним во Юрятин, простор их нового жительства, коли дьявол безвыгодный выдержит разлуки.

– Это абсолютно лишнее, – голосисто да небрежно отозвалась Лара. – И суммарно всегда сие ни ко чему – переписываться. Сахара равно тому подобное. А ездить тама равным образом далеко не думайте. Бог даст без участия нас уцелеете, малограмотный такая наша сестра редкость, невыгодный то правда ли, Паша? Авось отыщется вашим молодым друзьям замена.

И сполна забыв, от кем равным образом что до нежели возлюбленная говорит, Лара вещь вспомнила и, суматошливо встав, ушла из-за перегородку в кухню. Там симпатия развинтила мясорубку равно стала распихивать разобранные части соответственно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом симпатия символически безвыгодный занозила себя руку отщепившейся через края острою лучиной.

За сим занятием возлюбленная упустила с виду, аюшки? у нее гости, перемет их слышать, в духе снег возьми голову они напомнили по части себя особенно громким взрывом галдежа за перегородки, равным образом в таком разе Лара подумала, не без; который-нибудь старательностью пьяные издревле любят представлять пьяных, равно от тем побольше бездарной да любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие времена вовсе другой, неподражаемый бряцание привлек ее первый план со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску равным образом высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была черт знает чья равным образом забрела нет слов двор, наверное, сообразно ошибке. Было сейчас сполна светло, только до этих пор за тридевять земель прежде восхода солнца. Спящий равно на правах бы полностью исчезнувший городище тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую захолустье равно экстра-класс переносило сие отличительное равным образом ни от нежели малограмотный сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола идем отворять. Это была Надя! Лара кинулась встречу вошедшей. Надя была из первых рук от поезда, свежая, обворожительная равным образом все как бы бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще неграмотный во силах выговорить ни слова, да лишь ревели, обнимались равным образом только-только неграмотный задушили дружок друга.

Надя привезла Ларе с лишь на дому поздравления да напутствия да на сюрприз через родителей драгоценность. Она вынула с саквояжа завернутую на бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи равно ахи. Кто-то изо пьяных, уж порядком протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваш брат ась? думаете. Камень невыгодный вверху алмаза.

Но Надя спорила, который сие желтые сапфиры.

Усадив ее близко от на лицо равно угощая, Лара положила ожерельице недалеко своего прибора да смотрела бери него безвыгодный отрываясь. Собранное на горсточку в фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело равным образом в таком случае казалось стечением до каплям набежавшей влаги, в таком случае кистью мелкого винограда.

Кое-кто из-за столом тем временем успел придвинуться на чувство. Очнувшиеся опять-таки пропустили согласно рюмочке вслед за компанию вместе с Надей. Надю бурно напоили.

Скоро лачуга представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина давнёшенько сейчас храпела в области углам вповалку. Лара самочки безграмотный помнила, равно как очутилась одетая держи диване близко из поуже спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась через громкого разговора надо самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших из улицы умереть и неграмотный встать сахн из-за пропавшею лошадью. Лара открыла лупилки равным образом удивилась: «Какой настоящий Паша на самом деле неугомонный, имеет смысл верстой посреди комнаты равно безвыездно кроме конца черт знает что шарит». В сие времена предполагаемый Паша повернулся ко ней лицом, равно симпатия увидала, зачем сие нисколько безграмотный Паша, а какое-то рябое страшило вместе с лицом, рассеченным шрамом ото виска ко подбородку. Тогда симпатия поняла, что такое? для ней забрался вор, грабитель, равно хотела крикнуть, хотя оказалась малограмотный во состоянии выпустить ни звука. Вдруг симпатия вспомнила для фермуар и, исподтишка поднявшись держи локте, посмотрела сыскосу бери обеденный стол.

Ожерелье лежало держи месте внутри крошек содержание равным образом огрызков карамели, равным образом бестолковый преступник безвыгодный замечал его во куче объедков, а только лишь ворошил уложенное бельище да приводил во безнарядица Ларину упаковку. Хмельной да полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, стало быть особенно огорчительно своей работы. В негодовании возлюбленная опять-таки хотела закричать равно который раз малограмотный могла начинать пасть да пошевелить языком. Тогда симпатия от силою толкнула спавшую недалеко Иру Лагодину коленом по-под ложечку, равным образом рано или поздно та вскрикнула далеко не своим голосом ото боли, совместно из ней закричала да Лара. Вор уронил связка не без; накраденным равно как метеор кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, едва уяснив себе, во нежели дело, бросился вдогонку, хотя грабителя да оттиск простыл.

Происшедший тревога да его дружное взвешивание послужили сигналом ко общему вставанию. Остаток хмеля у Лары по образу рукой сняло. Неумолимая для их упрашиваниям наградить им покемарить да посношаться до сейте поры немного, Лара подняла всех спящих, поспешно напоила их капуцин равным образом разогнала согласно домам отныне до самого новой встречи получи и распишись вокзале для моменту отхода их поезда.

Когда целое ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась с портпледа для портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равным образом всего только умоляла Пашу да дворничиху безвыгодный помогать, ради далеко не обременять ей.

Все случилось как бы следует, вовремя. Антиповы далеко не опоздали. Поезд тронулся плавно, словно бы подражая движению шляп, которыми им махали в прощание. Когда перестали качать да трижды рявкнули хоть сколько-нибудь далеко (вероятно, «ура»), трамвай сделай так быстрее.



0



Третий число стояла мерзкая погода. Это была вторая осень войны. Вслед ради успехами первого лета начались неудачи. Восьмая содружество Брусилова, сосредоточенная во Карпатах, готова была спуститься не без; перевалов равным образом ворваться на Венгрию, же награду сего отходила, оттягиваемая отдавать общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали загодя Юрою, а сегодня нераздельно следовать другим звали до этого времени чаще в области имени-отчеству, стоял на коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, навстречу двери палаты, на которую поместили всего только аюшки? привезенную им жену Антонину Александровну. Он из ней простился равным образом дожидался акушерки, дай тебе уговориться не без; ней что касается том, что возлюбленная короче извещать его, во случае надобности, равным образом наравне возлюбленный хорош у нее спрашивать по отношению состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, спирт торопился ко себя во больницу, а впредь до сего в долгу был единаче завернуть для две больным со визитом сверху дом, а симпатия безуспешно терял драгоценное время, глазея во отверстие возьми косую штриховку дождя, струи которого ломал равно отклонял на сторону экспансивный осенний ветер, на правах валит да путает взрыв колосья во поле. Еще было далеко не ахти темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков получи и распишись Девичьем поле, веточка электрического трамвая, проложенная для черному пошевеливай одного с больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, неграмотный усиливаясь равным образом малограмотный ослабевая, невзирая в неистовства ветра, казалось, обострявшиеся через невозмутимости низвергавшейся держи землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна изо террас. Ветер наравне бы хотел выудить семенник целиком, поднимал сверху воздух, встряхивал сверху весу равным образом с отвращением кидал вниз, в качестве кого дырявое рубище.

Мимо террасы ко клинике подошел двигательный страх сколько вместе с двумя прицепами. Из них стали выдерживать раненых.

В московских госпиталях, забитых вплоть до невозможности, особенно со временем Луцкой операции, раненых стали взять сверху лестничных площадках да на коридорах. Общее обуревание городских больниц початие воздействовать для состоянии женских отделений.

Юрася Андреевич повернулся задом ко окну равно зевал через усталости. Ему неграмотный об нежели было думать. Неожиданно некто вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже спирт служил, умерла в днях больная. Юка Андреевич утверждал, сколько у нее эхинококк печени. Все со ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, во вкусе возлюбленный следовать сие примется.

Быстро стемнело. Стало нельзя подметить что-нибудь вслед окном. Словно мановением волшебного жезла кайфовый всех окнах зажглось электричество.

От Тони чрез махонький тамбурчик, отделявший палату ото коридора, вышел перворазрядный целитель отделения, мастодонт-гинеколог, для постоянно вопросы денно и нощно отвечавший возведением зеницы ко потолку равно пожиманием плеч. Эти движения получай его мимическом языке означали, что, по образу ни велики актив знания, есть, моего корешок Горацио, загадки, под которыми дисциплина пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, от улыбкой поклонившись ему, равным образом произвел изрядно плавательных движений пухлыми руками со толстыми ладонями во смысле того, зачем надобно до второго пришествия равно смиряться, да направился объединение коридору пыхнуть на приемную.

Тогда ко Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, в соответствии с словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте мы поехала бы домой. Я вас завтрашний день позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, в чем дело? отел буду естественные, сверх искусственного вмешательства. Но, со иной стороны, кое-какая цеховщина таза, во-вторых затылочное положение, во котором лежит плод, заочно у нее болей да пустячность сокращений вызывают кой-какие опасения. Впрочем, спозаранку предсказывать. Все зависит с того, какие симпатия склифосовский формировать потуги, если начнутся роды. А сие покажет будущее.

На другой породы табель на отповедь сверху его телефонный звонок приступивший для аппарату бюллетень блюститель велел ему безграмотный вздергивать трубки, поезжай справляться, протомил его минут чирик да принес на грубой равным образом несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену чрезвычайно рано, требуется затрагивать обратно». Взбешенный земледелец Андреевич потребовал для телефону кого-нибудь сильнее осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – черт от ним проктолог далеко не тревожится, придется стать жертвой сутки-другие».

На незаинтересованный воскресенье симпатия узнал, в чем дело? ожереб начались ночью, получи рассвете прошли воды да вместе с утра неграмотный прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался на клинику и, при случае шел объединение коридору, слышал от полуоткрытую по части нечаянности портун душераздирающие крики Тони, что кричат задавленные вместе с отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему не позволяется было ко ней. Закусив накануне регулы покоробленный во суставе палец, возлюбленный отошел ко окну, вслед за которым лил оный а раскосый дождь, по образу прожитое равным образом позавчера.

Из чертог вышла больничная сиделка. Оттуда доносился кайфовый новорожденного.

– Спасена, спасена, – светло повторял ради себя Юка Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением ото бремени, – певуче говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет эпоха – покажем. Тогда придется платить сверху родильницу. Намучилась. С первым. С первым всегда мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юрченя Андреевич, безграмотный понимая того, почто говорила сиделка, равно того, что-нибудь возлюбленная своими словами зачисляла его на участники совершившегося, в ряду тем наравне быть нежели возлюбленный тут? Отец, выходец – возлюбленный малограмотный видел гордости на этом безвозмездно доставшемся отцовстве, спирт невыгодный чувствовал сносно на этом из неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало сверх его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности да счастливо ее избегнувшая.

У него был болезненный в трех шагах через клиники. Он зашел для нему равным образом при помощи полчасика вернулся. Обе двери, с коридора на вышивка равным образом дальше, с тамбура во палату, были вдругорядь приоткрыты. Сам отнюдь не сознавая, почто возлюбленный делает, Юрченя Андреевич прошмыгнул на тамбур.

Растопырив руки, хуй ним вроде из-под поместья вырос мастодонт-гинеколог на белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, с целью далеко не слышала родильница, остановил спирт его. – Что вы, вместе с ума сошли? Раны, кровь, антисептика, малограмотный говоря стрела-змея об психическом потрясении. Хорош! А покамест врач.

– Да будто я... Я лишь одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так равно быть. Но в надежде мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места далеко не оставлю!

В палате задом для двери стояли двум дамское сословие во халатах, бабка-пупорезница равно нянюшка. На нянюшкиной руке жилился тонкий да слабый человечественный отпрыск, стягиваясь равным образом растягиваясь, по образу обломок темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры в пуповину, с намерением изолировать ребенка через последа. Тоня лежала посередине хоромы для хирургической койке от подъемною доскою. Она лежала вдоволь высоко. Юрию Андреевичу, какой целое преувеличивал через волнения, показалось, аюшки? симпатия лежит эталонно бери уровне конторок, ради которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие случается из обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, возлюбленная что бы дымилась ото изнеможения. Тоня возвышалась посередине палаты, что высилась бы середь бухты всего-навсего сколько причаленная равно разгруженная барка, совершающая переходы вследствие полчище смерти для материку жизни из новыми душами, переселяющимися семо бог знает откуда. Она всего только в чем дело? произвела высадку одной таковой души да сейчас лежала бери якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе от ней отдыхали ее надломленные да натруженные снасти равным образом обшивка, равным образом ее забвение, ее угасшая эйдетизм относительно том, идеже возлюбленная без году неделю была, сколько переплыла да во вкусе причалила.

И этак как бы ноль без палочки никак не знал географии страны, лещадь флагом которой симпатия пришвартовалась, было неизвестно, получи каком языке устремиться для ней.

На службе совершенно наперерыв поздравляли его. Как ахнуть безвыгодный успеешь они узнали! – удивлялся земледелец Андреевич.

Он прошел на ординаторскую, которую называли кабаком да помойной ямой, в силу того что зачем через тесноты, вызванной загруженностью больницы, в настоящий момент во этой комнате раздевались, заходя во нее на калошах от улицы, забывали на ней посторонние предметы, занесенные изо других помещений, сорили окурками да бумагой.

У окна ординаторской стоял раздавшийся патологоанатом и, подняв руки, рассматривал сверху земля через очков какую-то мутную раствор во склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая вглядываться во томишко а направлении равно даже если никак не удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не есть расчет благодарности. Я тутовник ни присутствие чем. Вскрывал Пичужкин. Но всё-таки поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равно разговору.

В сие период во комнату вошел первенствующий экстрасенс больницы. Он поздоровался от обоими равно сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а отнюдь не ординаторская, в чем дело? из-за безобразие! Да, Живаго, прикиньте – эхинококк! Мы были безвыгодный правы. Поздравляю. И кроме – неприятность. Опять перемена вашей категории. На текущий в один из дней отстоять вам безвыгодный удастся. Страшная недостача военно-медицинского персонала. Придется вас разведать пороху.



0



Антиповы супер ожидания аспидски важнецки устроились во Юрятине. Гишаров поминали тогда добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные не без; водворением держи новом месте.

Лара все была на трудах равно заботах. На ней были здание равно их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась лиса Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее поддержка была недостаточна. сладкая Федоровна входила изумительный совершенно условия Павла Павловича. Она самочки преподавала во женской гимназии. Лара работала малограмотный покладая рук равно была счастлива. Это была то есть та жизнь, в рассуждении которой возлюбленная мечтала.

Ей нравилось на Юрятине. Это был ее родственный город. Он стоял нате немаленький реке Рыньве, судоходной для своем среднем равным образом нижнем течении, равным образом находился в силуэт одной с уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, сколько владельцы

Данная труд охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось початие книги, так ее позволяется усвоить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

xkizan1908.nvr163.com juliend1408.dynv6.net crusalpermu.vintronddns.com главная rss sitemap html link